Андре и Филип Тайрер стояли, беседуя, перед британской миссией.
— Идея Малкольма насчет эмбарго, сколь она ни похвальна, стала бы катастрофой для всех торговых компаний Азии, — говорил Тайрер, — включая ваши, правда, вы все равно не последуете его примеру, как не последуют ему немцы, русские или янки. — Ветер трепал его длинные волосы, но он не чувствовал холода, разгоряченный разговорами и изрядным количеством выпитого. — Сэр Уильям сомневается, что губернатор Гонконга одобрит, смог одобрить какие бы то ни было распоряжения парламента на этот счет; он станет вилять и тянуть время, хотя, как вы понимаете, я не могу официально говорить ни за того, ни за другого. Парламенту закон не писан, — добавил он, зевнув. — Я окончательно вымотался, а вы?
— У меня свидание.
— Вот как! — Тайрер заметил сверкнувшее в глазах француза радостное нетерпение. — Счастливчик! Последнее время вы, несомненно, выглядите счастливее, просто гораздо счастливее. А то мы все уже начали не на шутку тревожиться.
Андре перешел на французский и понизил голос:
— Теперь у меня все прекрасно, так хорошо ещё никогда не было. Даже не могу высказать, насколько я счастлив. А эта девушка, о, она обращается со мной как с королем — лучше неё у меня никого не было. Все, с вольным гулянием покончено. Я купил её контракт.
— Замечательно.
— Послушайте, раз уж речь зашла об этом, как насчет Фудзико? Райко начинает нервничать, и девушка тоже. Я слышал, бедняжка совсем раздавлена горем, все время плачет.
— О? — Тайрер почувствовал острый укол в паху. — Значит, ваш совет был правильным, — сказал он, едва заметив, что ответил по-французски — большую часть вечера он беседовал с Сератаром, Сергеевым и другими министрами, постоянно переходя с одного языка на другой.
— Я бы сказал, что вы проявили достаточную твердость, и теперь довольно. Нет смысла заставлять страдать кого-то, они милые люди. Обе женщины сожалеют, что вызвали ваше раздражение.
Несколько ночей назад Райко перехватила его и опять спросила, готов ли он заплатить просроченные деньги. После того как он успокоил её обещанием, что ожидает поступлений со дня на день — положившись на то, что Анжелика сумеет достать деньги, — Райко расспросила его о Тайрере.
— Что стало не так с этим человеком? Мы сослужили бы добрую службу ему, мне, Фудзико и вам, старый друг, исправив все, что нужно исправить. Его, очевидно, соблазнили шлюхи из гостиницы Лилии. В эти тяжелые времена нам бы весьма помогло, и вам тоже, если бы вы убедили его вернуться. Бедная девушка уже на грани самоубийства.
Он в это не поверил, но Райко с готовностью повернула в его ране нож по имени Хинодэ.
— Филип, вы сыграли свою роль безукоризненно, — сказал он. — Я договорюсь о встрече, и мы продолжим переговоры.
— Ну, Андре, я, право, не знаю, — ответил Тайрер. — Я… э-э… должен сознаться, что действительно попробовал другую девушку, один раз; гостиница, которую вы мне порекомендовали, совсем не плоха, и я тут подумал, что, возможно, иметь постоянную девушку — вовсе не такая уж хорошая мысль. Я хочу сказать, это большие расходы, а мне, ну, нужно приобрести лошадь для поло…
— В том, что ты имеешь свою собственную девушку, есть и положительные и отрицательные стороны, — заметил Андре, скрывая свой страх. — Возможно, лучше всего было бы положить переговоры о контракте на полку до «улучшения во взаимоотношениях».
— Вы хотите сказать, иметь свой кусок пирога и есть его?
— Почему бы нет? Эти девушки всегда там для нашего удовольствия, любая из них, хотя Фудзико и Райко очень особенные. — Андре был убедителен, он хотел, чтобы Тайрер соскочил с крючка Фудзико, не больше, чем сам хотел оставаться на крючке у Райко. Быть с ней тайными партнерами — это одно. Быть целиком в её власти — совсем другое. Он договорится о свидании, остальное будет зависеть от них самих, сумеют ли они оживить в Тайрере былую страсть. — Предоставь их мне. Как насчет завтрашнего дня? Могу обещать, что примут вас с большим энтузиазмом.
— О, в самом деле? Ну что ж, хорошо.
— Филип… — Андре снова огляделся. — Анри более чем стремится поддержать сэра Уильяма во всем, что имеет целью самым суровым образом поставить на место этого дурака тайро Андзё — этот идиот зашел слишком далеко на этот раз. Не мог бы сэр Уильям обсудить все это наедине завтра? У Анри есть несколько соображений, которыми он хотел бы поделиться без посторонних ушей.
— Я уверен, что он согласится. — Тайрер сразу стал внимателен, забыв об усталости. Он был приятно удивлен: обычно Сератар сам запускал все французские инициативы, и англичане узнавали о них, только когда те уже шли полным ходом. Как, например, тайное приглашение посетить французский флагман, переданное князю Ёси, о котором они только что услышали из своих собственных источников — китайские слуги во французской миссии подслушали разговор Андре и Сератара, передали его содержание Номер Один Чену, который рассказал об этом Струану, а тот рассказал ему, а он — сэру Уильяму. — Военный совет? Они вдвоем?
