— Прежде чем я отвечу на это, сударь, существуют ли какие-нибудь доказательства? Их нет. Что же до приоритета, то перед кем? — язвительно осведомился он. — Перед миссис Струан, Тесс Струан, вы это хотите сказать? Нам следует полностью перестать брать её в расчет.
Скай открыл рот, чтобы ответить, но Анжелика знаком попросила его замолчать и сказала:
— Вовсе нет. Если бы «Гарцующее Облако» отплыл немедленно. Быстрый путь до Гонконга — это десять дней туда и десять обратно при хорошей погоде. Несколько дней в порту. Доктор Хоуг, может ли ваш… ваш лед, — с отвращением выговорила она, — сохранять бренные останки моего мужа в надлежащем состоянии все это время, чтобы его мать могла приехать сюда — если бы она пожелала приехать?
Хоуг думал о Дирке Струане и легендарной Мэй-мэй, его красавице возлюбленной, о смешанных браках и о том, как сам он жалел, что погубил свою жену, любовь всей своей жизни.
Он часто чувствовал себя убийцей. Его любовь к ней должна была бы оказаться достаточно большой, чтобы не жениться на ней, не забирать её от безопасной, спокойной жизни в Индии в этот кошмар, который, он знал это, станет концом их жизни. И стал.
Снова твое будущее лежит на чаше весов, Хоуг, старина. Поможешь ли ты этой девушке или Тесс Струан? Не забывай, это твоя вина, что тот проклятый убийца остался жить и напугал её чуть не до смерти.
— С медицинской точки зрения это возможно, но я бы советовал не делать этого, — сказал он, послав краем глаза предупреждение Бебкотту, чтобы тот не вмешивался. — Решение, сэр Уильям, должно по сути определить, должен ли он быть отправлен назад или нет. Если нет, я думаю, его следует похоронить так, как… как желает его супруга.
Сэр Уильям колебался, раздраженный тем, что его решение проблемы не было принято.
— Анжелика, почему вы противитесь переезду вместе с телом в Гонконг если не на «Гарцующем Облаке», то на пакетботе?
— Я выступаю против потому, что тогда его ни за что не похоронят так, как он того желал, как похоронили его деда — его мать никогда не признает истинности рассказа, который вы только что услышали, ей нельзя признавать его. Я его вдова и говорю вам, что его желания — это мои желания, говорю от всего сердца.
Сэр Уильям сомневался в юридической правомочности как своего согласия, так и несогласия, и его очень сильно заботила Тесс Струан, её положение фактической главы «Благородного Дома», её письменное выступление против этого брака и что она предпримет, если тело не будет отослано в Гонконг.
Ну, во-первых, она поднимет страшный крик, подумал он, едва не поморщившись. Совершенно очевидно, что она захочет провести похороны там, они и должны состояться там, в море или нет и правдив или нет этот рассказ; и пятьдесят фунтов против гнутого фартинга, что она постарается аннулировать этот брак, и у неё хорошие шансы добиться этого. Так что, бедная моя леди, хотите вы этого или нет, но положение ваше весьма и весьма шатко.
— Боюсь, что вы делаете уже само по себе трагичное событие ещё более сложным и запутанным, чем следует. Несчастный юноша может быть с тем же успехом похоронен в море в Гонконге, как и здесь. Посему наилучшим…
— Извините, что перебиваю вас, сэр Уильям, — вмешался Скай, потом добавил голосом блестящего королевского адвоката, ведущего перекрестный допрос: — Но если вы официально не оспариваете законности брака моего клиента, она безусловно имеет определенные права. Вследствие чего позвольте мне просить вас согласиться с тем, что пожелания её покойного мужа и её собственные должны превалировать в данном вопросе, и дать разрешение провести похороны здесь. — Потом, тем же голосом королевского адвоката, но уже заканчивающего итоговую речь от имени защиты, он произнес так мягко, с теплотой: — Малкольм Струан был нашим, он принадлежал Иокогаме не меньше, чем Гонконгу. Его трагедия началась здесь, здесь она и должна завершиться.
Несмотря на всю свою твердость, Анжелика почувствовала, как по щекам побежали слезы. Но они не услышали от неё ни одного звука плача.
Целый час после того, как сэр Уильям и остальные ушли, Скай и Джейми спорили друг с другом. Она слушала. Все, что они говорили, уже ничего не могло изменить. Она проиграла. Вслед за страстным призывом Ская сэр Уильям объявил:
— Сожалею, но я ничего не услышал здесь сегодня, что заставило бы меня изменить своё мнение. Тело должно вернуться в Гонконг для погребения либо на «Гарцующем Облаке», либо на пакетботе. По вашему выбору, мадам. Настоящая встреча окончена.
— Если бы мы были в Гонконге, — с горечью говорил Скай, — я бы мог потребовать письменного постановления суда, для этого есть целая дюжина оснований, но здесь сэр Уильям и суд, и судья, и присяжные. У нас нет времени, чтобы съездить туда и вернуться, что бы мы ни делали.
— Значит, мы больше ничего не можем с этим поделать. — Джейми сидел хмурым, её рассказ потряс его. — Вам придется смириться с этим, Анжелика. Мы ничего не можем сделать, будь все это проклято.
— Я не могу ехать в Гонконг, и я должна присутствовать при погребении.
— Я согласен, — сказал Скай, кивая.
