Путешественникам не дали сказать ни слова, подхватили под руки и потащили из дворца.
Так мастера и Нигугу оказались в каменной башне. Башня была без окон, а сверху закрыта огромной деревянной крышкой.
Потянулись томительные дни. Часами шагали пленники взад-вперед, от стены к стене, страдая от нетерпения и злости и слушая, как вопят наверху глашатаи:
– Бездельники и дети бездельников! Кто придумает, как без труда и затраты времени сделать имя нашего хана бессмертным, получит тысячу верблюдов и туфлю с ханской ноги. Торопитесь, бездельники и дети бездельников!
Был вечер. Мастер Гак и Нигугу уже спали, когда их разбудил неожиданный стук.
Это Буртик барабанил изо всех сил кулаком в стену.
– Поосторожнее, – пробормотал Гак. – Что с тобой, решил пробить ее кулаком?
– Стены здесь толщиной два копья, – печально отозвался Нигугу.
Но Буртик не слушал их.
– В чем дело? – раздался наконец сверху голос стражника.
– Немедленно отведите нас к хану! – крикнул мастер. – Я знаю, как прославить его имя!
– Вот так раз, – удивился Гак. – Я было решил, ты и в самом деле придумал что-то дельное. Зачем тебе бессмертие этого болвана?
– Мне нужны верблюды, – тихо ответил ему товарищ.
Весь дворец уже знал новость. Прошло немного времени, и зал, в котором сидел поднятый с постели хан, наполнился бездельниками…
– Приблизься! – кивнул Рахат-Лукум мастеру. – Хан разрешает тебе говорить.
– Я слышал, великий хан, что ты хочешь сделать свое имя бессмертным… – начал Буртик.
– Говори скорее, что ты придумал! – прервал его хан.
– Медленный верблюд уходит дальше быстрой лошади. Пусть он скажет все, что думает, – шепнул Рахат-Лукум.
– Я и говорю, – продолжал Буртик. – Мы можем помочь тебе. Взгляни в окно. Что видишь ты на вечернем небе?
– Луну… – удивленно проговорил хан. – Но зачем она мне?
– А знаешь ли ты, всезнающий, что луна все время повернута к нам одной стороной и что никто еще не видел ее обратного лика?
– Ерунда! – возмутился Бассейн, но тут же вспомнил, что ему подобает быть сдержанным. – Ну и что же?
– Хан, поверни луну к земле другой стороной, и твое имя никогда не сотрется в памяти людей. Нетрудное дело, и оно не потребует много времени. Видал ли ты, как поворачивают камень, подложив под него конец копья? Надо только подыскать такой шест, чтобы хватило до луны, – и дело сделано.
– Что скажете вы на это? – обратился хан к присутствующим.
Те промолчали.
– Хорошо, я подумаю, – сказал Бассейн. – Отведите их опять в тюрьму.
– А как же награда?
– Слово хана нерушимо. Туфля и верблюды будут доставлены в башню! – выкрикнул РахатЛукум…
– Теперь вы понимаете? – обратился Буртик к друзьям, когда стражники вновь опустили их в башню и оставили одних. – Сейчас нам приведут тысячу верблюдов. Мы отдадим девятьсот девяносто семь стражникам, и они выпустят нас на волю. На трех верблюдах мы пересечем пустыню и достигнем Железного замка… Почему, однако, их не ведут? Мне надоело ждать!
Не успел он произнести эти слова, как люк приоткрылся и двое бездельников торжественно спустили на веревках тюк. Это была шкура верблюда, в которой лежала стоптанная туфля.
– Что это за шутки? – закричал Буртик. – Где верблюды? Я буду жаловаться хану!
– Не кричи! – проворчал сверху стражник. – Хан щедр: это больше, чем тысяча, – это все его верблюды. Их давно уже нет. Последний сдох в тот день, когда вас подобрали в пустыне. Вот его шкура.
– Обманули! Ограбили! – Буртик заметался по башне, барабаня в ее стены. Ханская туфля летала от ударов его ноги как мячик.
Что предпринять? Хан поймет, что над ним посмеялись, и тогда… При одной мысли о будущем мастерам стало не по себе.
Между тем в ханском дворце кипела работа. Самые долговязые из стражников и самые высокие из приближенных высыпали на балконы и старались дотянуться шестами и палками до луны. Сам хан дважды влезал на окно и, держа копье за острие, пытался ткнуть тупым концом в серебряный диск. Любимый советник Рахат-Лукум, помогая ему, выпал из окна и свернул себе шею.
Поняв, что его обманули, хан рассвирепел. Он приказал повесить наутро троих насмешников за уши на стене башни, а всякого, кто употребит в его присутствии слово «луна», бить палками.
– Что делать? Что делать? – шептал Буртик, бегая по башне. Теперь-то уж хан не поддастся ни на какую хитрость, не даст обмануть себя. Вот если бы у них были замечательные инструменты, оставленные в городе корабельщиков…
Он сунул руку в карман и неожиданно почувствовал в пальцах гладкую твердую чечевицу.
Зажигательное стекло!
Однако какую пользу можно извлечь из него в их положении?
Поджечь солнечным лучом… Но что? Во всей башне могла гореть только солома, на которой они спали. Перед глазами мастера возникла картина пылающей башни и дымного облака, стремящегося кверху…
– Мы спасены! – закричал он. – Слушайте меня, друзья, внимательно!
