Дорога теперь тянулась вдоль основной трассы по проселочной дороге. Вскоре она вывела к небольшой ре-чушке и плавно побежала вдоль. Когда Сергей съел последний бутерброд и как обычно накрошил вокруг и на себя, показалась развилка к дачному поселку «Новый» и «Радужный».
— Вот, я готов попить чаю, — сыто произнес он, сворачивая к «Радужному», вернее, оставил уходящую чуть влево, к лесу колею на «Новый».
— Ну, ага, сейчас я тебе еще чай из термоса наливать буду! — возмутилась Вика.
— Да я там попью, на месте! — понял, что непроходняк.
…Свет уличного фонаря светился в ночи, освещая внутренний дворик дома, отчасти отбрасывая свет на до-рогу перед забором. Машина остановилась.
«Кто-то, наверное, отец», — подумал Горшенин, пошел к ним навстречу.
Въехав во двор, он опустил стекло:
— Пап, куда ставить?
— Да вон прижмись к забору, чтоб не мешала, рядом с «Тойотой», все равно твоя тоже не вездеход.
— Ладно, значит, замораживаем машины? Может быть, подвинем твой «Лэнд Краузер» и втиснемся, а?
— Куда? Сам знаешь, что не влезет, вернее, влезет, но зачем — дороги будут заметены, а нам нужен внедорож-ник. Да и что? Ты предлагаешь разбирать мешки с землей? — тут он махнул рукой, указывая. — Ставь, куда я ска-зал. Ставь, давай. Вика выходи, иди в дом.
Немного порулив, развернув машину носом к воротам, он заглушил мотор, напоследок вслушиваясь в легкое потрескивание неравномерно остывающего двигателя.
— Кажется, ты доездилась, «Тойота», — вслух произнес Сергей, дергая ручку открывания капота.
— Чего ты? — спросил отец.
— Аккумулятор снять — нечего его бросать! Сейчас все пригодиться, — ответил он.
— А это мысль, пойду Павлу скажу, чтобы тоже снял — чего его аккумулятору замерзать? — кивнул головой Михаил Анатольевич.
Ветер гудел и выл в высоте, время от времени бросая на землю снежные вихри, постепенно заметая дороги, но внутри было тепло и светло и люди, ощущая яростные порывы бушующей за стенами природы, делали вид, что ничего особенного не происходит. Только в разговорах постоянно проскальзывали заботы и волнения пред-стоящей необычной зимы.
После ужина, где Сергей только сидел, дуя чай, мужчины собрались и вышли на улицу перекурить.
— Давай, рассказывай прогнозы на будущее, Сергей! — попросил отец, затягиваясь сигаретой, кутаясь в полу-шубок.
— А что рассказывать, я основное все честно рассказал — через неделю, максимум, две здесь будут такие мо-розы, которых и старожилы-то не помнят.
— Но ведь это не может длиться вечно? Пришельцам же надо не промораживать полностью верхний слой планеты! — воскликнул Павел Христофорович.
Глянув на обоих, читая в их лицах надежду, произнес:
— Да, думаю, что так. Я созванивался с обсерваторией, разговаривал со своими. По их прогнозам конус будет перекрывать доступ лучам где-то около двух месяцев, затем его уберут.
— Вот, я ж тебе говорил, что это не будет длиться вечно, — радостно повернулся к тестю отец…
Он слушал их будущие планы по выживанию: мол, нужно просто переждать, следя за системой отопления дома, на всякий случай завтра же продолжить заготовку дров — вдруг все же бойлерная сломается? — вот приехал Сергей, с его помощью нужно установить две камеры наблюдения, которые оказались у Павла Христофоровича. Это уже насчет охраны от непрошенных гостей — чувствуется рука военного. Сергей молчал об общей катастрофе, которая отсюда, может и не столь жестко коснется их, но последующий мир будет жесток и мало походить на нынешний.
«Да и не всю же жизнь они проведут здесь?! Когда-нибудь придется подаваться в тот же Новосибирск. Все равно больше мы сделать не можем. Вот и вся наша хваленая цивилизация, все рушиться с вот таким спокойным, размеренным ритмом. И все это понимают и не нужно возлагать и тем более ругать правительство — там такие же люди и даже оттуда невозможно прыгнуть выше своей головы!»
В какой-то момент их планы вернулись к злободневному вопросу:
— Слушай, а что предполагают ученые потом? Когда Солнце выйдет и начнется оттепель? Это же будет чуть ли не вселенский потоп, так ведь? — спросил Михаил Анатольевич.
— Пап, насчет потопа не знаю — сперва нужно будет встречать непрошенных гостей, понимаешь? И ты вот сейчас задайся вопросом — а кто их будет встречать после жестоких морозов? Я не уверен, что город, как бы там ни готовились системы отопления к морозам, перенесет их — миллионы просто замерзнут.
— Ха, Сергей, — возразил Павел Христофорович, — военные более подготовлены к подобным явлениям! Не стоит так думать о них.
— Да и это понимаю, но как до вас не доходит — какой бы ни была техническая сторона, в основной массе это просто солдаты и каждый будет думать вначале не о долге, а о собственной жизни, о близких. Когда станет во-обще туго, весь порядок в армии, — он немного помедлил, — он просто рухнет. Вот этого и надо бояться — воору-женные люди, думающие только о себе. Весь наш строй зиждется на кажущихся незыблемых устоях, правилах, которые человечество само придумало, обличив их в законы, основополагающие догмы и нормы поведения в обществе, возведя некоторые в ранг… М-м, не знаю, как выразиться, в…