— Ладно, не столь важно. Но на будущее нужно ухватывать все, буквально все и запоминать, — каким-то нра-воучительным лекторским голосом сказал Сергей. — Давайте завтракайте и сразу выдвинемся — лезть наверх нет смысла, только тратить время — подойдем поближе, увидим все на месте, — решил Горшенин. — Главное, они пока никуда не выдвигаются.
Они впервые удалились от дома на такое большое расстояние.
От дома возле городского аэропорта до площади Калинина дошли чуть больше чем за полчаса. Идти прихо-дилось по главному шоссе, так как оно было не столь занесено снегом, как тротуары, хотя поначалу Вика шла по ним, иногда по колено увязая в сугробах, посматривая на окружающие дома, выискивая возможные цели. Но тишина, людская тишина и отсутствие каких-либо следов заставили ее несколько расслабиться и идти чуть сзади всех.
По мере приближения к площади чувство одиночества прочно засело в душе — темные, с отсутствовавшими окнами квартиры домов казались ощерившимися в беззвучном крике помощи безликими существами, потеряв-шими самое дорогое, людей, в свое время своим присутствием и заботой обогревавших и освещавших их. Запус-тение и уныние, хоть частично и прикрываемое сугробами, все же прорывалось наружу. Холодный замерзший сумрачный город постепенно превращался в город призрак, город мертвых душ — как бы ни старалась погода и ветра полностью скрыть трупы и не только людей, это было невозможно.
Десятки, сотни замерзших лежали полузасыпанным ужасным напоминанием выжившим. Некоторые только определялись по торчащим из сугробов рукам, головам, часть, но это малая до сих пор была на всеобщем обозрении, обдуваемая ветрами. Трупы собак, кошек, порой птиц… Все это представляло сюрреалистичную картину потустороннего мира и навевало определенные мысли. Мысли о тоскливом одиночестве и возможном твоем подобном месте где-нибудь рядом.
Они решили пройти по Красному проспекту до Фрунзе и по ней уйти вправо к площади Кондратюка, а там уже прямая дорога на Димитровский мост.
Они не дошли до Фрунзе.
Приближаясь к Гоголю, обнаружили следы людей…
…заскрипела железная дверь наверху, застучали шаги по металлической лестнице. Петр спускался вниз, к теплу. Только вот что-то уж слишком дробные, множественные звуки от одного человека разносились в тишине метрополитена.
— Петр, ты один? — раздался настороженный голос снизу.
— Не один, но не стреляй, это свои! — ответил первый появившийся у костра в просторном помещении мужчи-на.
— Какие такие свои? Свои у тебя и у меня замерзли еще месяц назад наверху, — ворчал все тот же голос.
— Сказано свои, значит свои, — это уже незнакомый молодой голос. — Или что: тоже делите, что мое, что не мое? Если не мое, то лучше взять и будем моим? Так что ли?
С этими словами Сергей Горшенин выступил на свет. Его люди стояли сзади, откровенно греясь.
— О! Загрузил по полной! Да мы люди мирные, просто от пришлых никакой пользы, только обида остается — у самих продуктов мало осталось, топлива и того меньше, а им только дай, да побыстрее. Меня Федором зовут, раньше звали Федор Андреевич, а вы кто будете? — появился на свет у костра пожилой мужчина.
— Мы? — тут Сергей оглянулся на своих, не зная как представиться.
— Мы группа Горшениных! — выступил сзади Куликов.
— Понятно! А кто такие или что такое группа Горшениных? Наверное, это вы, молодой человек? — уже пони-мая, что этот парень с серьезным обветренным лицом главный в этой хорошо вооруженной группе.
— Да, я! Но сейчас не об этом — мы встретили вот его на улице, — кивнул в сторону Петра, — и мы просто рады, что вначале поговорили, а не начали стрелять.
— К-ха! Не понял?
— Людей осталось мало. Остатки, вернее те, кого мы встречали, вначале предпочитали стрелять, потом гово-рить. Те, кто оставался.
— И?
— Ну, вы же разговариваете с нами, так?!
— Понятно. Политика ненавязчивого принуждения, понял. И что вы хотите от нас? Мы можем дать вам не-много еды, если вы этого требуете. Нас здесь пятнадцать человек, из них пятеро детей не больше пятилетнего возраста. Мы не хотим проливать кровь, пожалуйста. Только не отбирайте у нас все!
— Да мы не собираемся ни стрелять, ничего-то просить и тем более отбирать — нам нужна информация: кто вы, какие планы у вас и вообще какая здесь обстановка?! И напоследок немного обогреться, раз к вам на огонек за-шли, — вдруг раздался женский голос. Вместе с этим вышла на свет улыбавшаяся Вика. — Кто вас так запугал?
— Да есть тут одни — черт бы их побрал! — сопя, ответил Федор Андреевич. — Три раза к нам уже наведывают-ся — требуют еды, топлива. Приходиться давать. Живыми нас оставили только потому, что как сказал их главный: «Пока вы живы, значит, будете добывать еду. Старайтесь собрать побольше и мы тогда вас не будем убивать». Вот и относимся к незнакомым настороженно.
— А что, часто наведываются другие? — спросил Сергей.
— Нет. Вы вторые. Так что?
— Что — так что? — не понял и ответил вопросом на вопрос Горшенин.
— Ну, что вам нужно-то?
— Федя, ты чего? Они же сказали — им нужна информация! — произнес Петр, человек, приведший их сюда.
