Спрыгнув, Трегарт кинулся к упавшему тельцу. Перья, конечно, похожи на настоящие, но под ними… Он присвистнул столь же громко и повелительно, как подзывавший недавно птицу Корис. Под порванной кожей и поломанными перьями виднелись непонятные детальки, колесики, проволочки и какое–то странное подобие мотора. Взяв лжептицу обеими руками, он вернулся к лошадям.
— Ты уверен, что сокольники используют лишь живых соколов? — спросил он у капитана.
— Соколы — священные птицы. — Корис ткнул пальцем в принесенные Саймоном обломки и от изумления слегка побледнел. — Не думаю, чтобы они могли сделать нечто подобное; ведь вся их сила заключена в птицах, и они не решатся на такое, чтобы кощунство не обратилось против их же самих.
— Но все–таки что–то или кто–то отправляет в небо над горами соколов, которые не могли никогда вылупиться из яйца.
Ведьма наклонилась пониже, следом за Корисом потрогала подделку пальцем. Потом поискала вопросительным, даже озадаченным взглядом Саймона.
— Иномирянин… — еле слышно шепнула она. — Такой магии мы не знаем, это не магия нашего мира. Чуждая, Саймон, совсем–совсем чуждая.
Бриант прервал ее, вскрикнув и показав на небо. Над ними мелькнул второй черный крылатый силуэт. Саймон вновь потянулся к самострелу, но мальчишка, перегнувшись из седла вниз, остановил его руку.
— Это настоящая птица!
Корис снова свистнул, птица повиновалась в красивом пике, свойственном ее породе, и уселась на вершине той же скалы, в которую врезалась недавно подделка.
— Корис Эсткарпский, — представился капитан, — и пусть твой хозяин, крылатый брат, не мешкает по дороге, зло пришло в эти края, и как бы не вышло худшего! — Он махнул рукой, и птица немедленно взмыла вверх и направилась к горам.
Механическую птицу Саймон уложил в седельную сумку. В Гнезде его удивили переговорные устройства на истинных соколах. Тонкое совершенное устройство было немыслимо в феодальном замке, высеченном в скале. А откуда взялись искусственное освещение и отопление в Эсткарпе и в Сулкарфорте и тот самый источник энергии, взрывом которого Осберик уничтожил гавань? Остатки ли это древней высокой цивилизации, исчезнувшей, но оставившей кое–какие свои достижения? Или же это дар этому миру откуда–нибудь еще? Саймон не отрывал глаз от дороги, но мысли его бродили далеко от этих мест.
Корис говорил, что людям здесь предшествовала негуманоидная раса Волта. Может быть, это их наследие? А может быть, сокольники и мореходы Сулкарфорта завезли все откуда–то, скажем из–за моря? Ему хотелось повнимательнее разглядеть поддельного сокола, чтобы попытаться определить уровень разума, науки, создавшего искусственную птицу.
Сокольники словно бы выросли из–под земли на склоне. Не преграждая пути и не приветствуя, они поджидали приближения беженцев из Карса.
— Фалтьяр, страж Южных ворот, — узнал их предводителя Корис. Он снял с головы шлем, чтобы лицо его можно было разглядеть в сумерках. Я Корис Эсткарпский, еду с гвардейцем Саймоном.
— И с женщиной! — прозвучал холодный ответ, сокол на луке седла Фалтьяра взмахнул крыльями и крикнул.
— Госпожу из Дев Эсткарпа я должен проводить через горы, — возразил Корис столь же холодным и резким тоном, — и мы не просим укрытия. Есть вести, о которых должен знать Властелин Крылатых.
— Путь через горы открыт для вас, гвардейцы Эсткарпа. А новости вы расскажете мне, Властелин Крылатых узнает их еще до восхода луны. Но приветствуя, ты говорил о зле и о еще худшем, что может последовать. Я должен узнать обо всем немедленно, ведь в мои обязанности входит оборонять южные склоны. Карстен высылает войска?
— Карстен трижды объявил вне закона всю Древнюю Расу, и люди бегут, но есть и кое–что еще. Саймон, покажи поддельную птицу.
Саймон заколебался, ему не хотелось отдавать эту машину, не разобравшись в ней. Горец посмотрел на изломанную птицу, погладил ее крыло, тронул стеклянный глаз и, поворошив перья, наткнулся рукой на металл.
— И это летало? — спросил он наконец, словно не веря собственным глазам и пальцам.
— Летало не хуже ваших собственных птиц и шпионило за нами.
Фалтъяр ласково погладил большим пальцем голову собственной птицы, словно чтобы убедиться в том, что она настоящая.
— Действительно, это великое зло. Вы должны сами рассказать обо всем Властелину Крылатых. — Требования вековых традиций и сознание необходимости явно разрывали его… — Если бы с вами не было женщины… госпожи, — с трудом поправился он, — ей же нельзя переступать порог Гнезда.
Ведьма заговорила.
— Оставьте меня здесь с Бриантом, а вы с капитаном езжайте в Гнездо. Но я говорю тебе, птицеголовый, настают дни, когда всем придется отказаться от старых обычаев, и нам в Эсткарпе и вам в горах. Лучше жить и биться с врагом, чем погибнуть из–за предрассудков! Начинается исход, невиданный всеми нами. И все люди доброй воли должны стать рядом.
Он и не глядел на нее и не отвечал, только повел рукой в каком–то подобии приветствия, по всему было видно, что слова ее попали в цель. А потом, когда его сокол с криком взлетел в воздух, Фалтъяр сказал Корису:
