Галактический скиталец полностью

Его нельзя было назвать по имени, ибо у него не было имени. Он не знал значения слова «имя», да и вообще никаких слов. Он не знал ни одного языка, ибо за мириады световых лет, которые он бороздил Галактику, он не встретил ни одного живого существа. Он считал себя единственным живым существом во всей Вселенной.

У него не было родителей, потому что он был единственным и уникальным. Он был обломком скалы диметром чуть больше мили, свободно парящим в бесконечном космосе. Существуют мириады подобных крошечных мирков, но все они были безжизненными камнями, мертвой материей. Он мыслил, и он представлял собой целостность. Случайное соединение атомов в молекулы превратили его в разумное существо. Насколько нам известно, такое в истории мироздания случалось всего дважды: второй раз — в доисторические времена на Земле, когда атомы углерода образовали органические молекулы, которые начали размножаться и развиваться.

Споры с Земли были занесены через космос на две ближайших планеты Марс и Венеру, и когда спустя миллион лет на этих планетах высадился Человек, он нашел там растительный мир. Он отличался от земного, но своим появлением на свет был обязан именно ему. Жизнь зародилась только на Земле, и только там её формы начали размножаться и вступили на долгий путь эволюции.

Пришелец с окраины Галактики не размножался. Он оставался единственным и одиноким. Его эволюция заключалась только в развитии самосознания и расширении знаний. Не обладая органами чувств, он научился без них постигать окружавшую его Вселенную. Без всякого языка он научился понимать её законы и движущие силы и пользовался ими для свободного движения в космосе и ещё многого другого, что он научился делать.

Его можно было назвать думающей скалой, чувствующим планетоидом.

Его можно было назвать галактическим скитальцем. С биологической точки зрения он был отклонением от нормы, причудливым результатом игры природы.

Он действительно был галактическим скитальцем. Он бороздил необъятные просторы Вселенной, но не в поисках другой жизни. Он давно убедился, что другого разума не существует, и смирился со своим одиночеством.

Но он не чувствовал себя одиноким, ибо не знал о существовании одиночества. Для него не было ни добра, ни зла — мораль возникает только через общение с другими. Он не испытывал никаких эмоций, если не считать эмоцией желание расширить самосознание и углубить знания — мы называем это любознательностью или любопытством.

Сейчас, по прошествии миллиардов лет — не молодой и не старый — он приближался к маленькому желтому солнцу, вокруг которого вращались девять планет.

Еще одна звездная система.

Его звали Крэг — во всяком случае именно так он представлялся — и это имя было ничем не лучше и не хуже других. Он был контрабандистом, вором и убийцей. Некогда он был астронавтом, и памятью о тех днях было потерянная кисть левой руки. Его отличали от других металлический протез, пристрастие к экзотическим напиткам и стойкое отвращение к работе. Работа так или иначе теряла для него смысл: везде кроме избранной им сферы деятельности нужно было вкалывать неделю, чтобы заработать на порцию выпивки или дозу самого дешевого нефтина, а только они и представляли в его жизни какую-то ценность. Он знал, чем добро отличается от зла, но в его жизни эти понятия не стоили и крупицы марсианского песка. Он не был одинок, ибо ему был никто не нужен. Он всех ненавидел.

Тем более сейчас, когда он был в их руках. И не где-нибудь, а здесь в Альбукерке, центре Федерации и самом паршивом месте на пяти планетах, где все было давно схвачено. Здесь закон был куда циничней преступности, а у преступника был шанс уйти от правосудия, только если он был частью хорошо налаженной машины. Одиночкам здесь не было место, и долго они не протягивали. Ему не следовало вообще сюда приезжать, но наводка казалась такой надежной, что он решил рискнуть. Сейчас он знал, что наводчик был частью машины, а сама наводка — ловушкой, чтобы его подставить. У него не было времени даже попытаться провернуть то дело, ради которого он приехал, если это дело существовало вообще. Его взяли при выходе из аэропорта и обыскали. В кармане был обнаружен нефтин, спрятанный под двойным дном пачки сигарет. Сигареты ему дал разговорчивый коммивояжер, сидевший рядом в самолете, как бесплатный рекламный образец новой продукции, которую его компания выбрасывала на рынок. Нефтин был серьезной штукой: независимо от того, как он попадал к владельцу, обладание им жестоко каралось — вплоть до психокоррекции. Подставили его красиво и взяли чисто.

Нерешенным оставался только один вопрос: дадут ли ему двадцать лет отсидки на мрачной Каллисто или отправят на психокоррекцию.