– И только на шесть часов, – ответила Мейгри. – По правде говоря, я сняла самый дорогой номер. Тут есть подешевле, но я плачу за то, что нам будут обеспечены тишина, безопасность, изолированность, это – номер-люкс. Нам ни к чему торговаться. Я заказываю самый хороший номер и хочу, чтобы все знали, что я в состоянии платить.
Они дошли до зала. Вместо дверей – подобие лестницы, ведущей в какую-то черную дыру. Их обступила кромешная тьма, в которой ни зги не было видно. Они не чувствовали пол под ногами, не видели стен вокруг себя. Мейгри поняла, что они попали в зал депривации ощущений, и поборола мгновенно охватившую ее панику. Прошло несколько секунд, и она увидела свет, ощутила почву под ногами. Она была в другом зале.
Круглая, куполообразная комната, высотою – на все четыре уровня этого строения, представляла собой буйство света и вакханалию тьмы. Гигантский круглый бар возвышался по центру зала, вокруг него могло сесть несколько сотен посетителей. Бар был сделан из акрила, освещен неоновыми лампами, тремя лентами опоясывающими его понизу. Белый свет придавал лицам сидящих мертвенный оттенок.
Повсюду в зале стояли круглые столики разных размеров. В центре каждого возвышался стеклянный шар-лампа. Они были разного цвета – белого, голубого, красного, зеленого. Лишь вблизи этих шаров можно было различить сидящих, остальное тонуло в темноте, в которой мелькали фигуры официантов – полураздетых мужчин и женщин, причем степень стриптиза была у каждого индивидуальной, голые и полуголые тела были разрисованы фосфоресцентной, светящейся в темноте, краской.
На каждом столике, помимо лампы, был видеоэкран, на котором мелькали лица входящих, клиенты могли также следить на своих экранах за теми, кто находился в отдельных номерах.
Мейгри оглянулась, чтобы убедиться, идут ли ее спутники следом, потому что она беспокоилась, удалось ли брату Фиделю справиться с испытанием, которому он подвергся в комнате депривации ощущений. Он появился в дверях живой и невредимый, правда, ошарашенный, его вел за руку Спарафучиле.
– Забавно, скажи? – ухмыльнулся убийца.
– Довольно... интересно, – ответил вяло брат Фидель.
Мейгри ободряюще улыбнулась ему, увидела, как он поднял взгляд на какой-то предмет позади нее и тут же опустил, вспыхнув.
Мейгри повернулась и увидела еще одного андроида, на этот раз напоминающего девушку со всеми ее красотами, выставленными на всеобщее обозрение.
– Столик на четверых? – спросила хозяйка зала механическим голосом с заученными нотками Евы-искусительницы.
– Нет, спасибо, у нас отдельный номер. Мы пройдем сразу туда.
– Как хотите. За мной, пожалуйста.
И она пошла между столиками, показывая им дорогу, от нее исходил слабый зеленоватый свет, словно от неторопливо и размеренно скользящей лампы. По пути она высвечивала лица сидящих за столиками, казалось, что это – отрубленные головы, плавающие по морю тьмы. Их провожали взглядами.
Мейгри старалась ни на что не реагировать, не встречаться ни с кем взглядом.
Девушка-андроид позвала их к цилиндрической трубе-проходу в глубине зала, как раз напротив входа. Здесь они увидели еще одно темное отверстие, войдя в которое, поднялись на лифте на верхний этаж.
– Это – антигравитатор, – сказала девушка-андроид. – Возьмитесь за бронзовое кольцо, когда подниметесь на нужный вам этаж, дерните его и остановитесь, потом выходите.
Мейгри кивнула. Девушка разжала ладонь. На ней лежал небольшой калькулятор. Мейгри набрала номер счета и сумму, которая полагалась их проводнице за услуги. Девушка одарила брата Фиделя призывным взглядом сквозь полуопущенные отсвечивающие золотом ресницы и заскользила прочь.
Брат Фидель смотрел в пол, так что ничего не заметил.
У лифта не было дверей. Мейгри ступила внутрь и тут же поплыла вверх. Остальные последовали за ней: Спарафучиле не отставал от монаха.
«Чудная парочка», – подумала Мейгри, глядя сверху на них. Поскольку они вошли в подъемник после нее, были на одну платформу ниже. Она с тревогой подумала, что убийца следует за священником по пятам, испытывая к нему явное недоверие, рано или поздно это кончится плохо. Зря она взяла его, это слабость и суеверие взяли над ней верх. Агис тоже считает, что она сглупила. Господь знает, что задумал хладнокровный убийца.
– Брату Фиделю самому придется о себе печься, – пробормотала она, берясь за кольцо, когда они поднялись на четвертый этаж, и дергая за него. – Или же Ты позаботься о нем, – добавила она, воздев очи к небу. – Я-то точно не буду им заниматься.
На четвертом, последнем, этаже был всего лишь один номер. Мейгри вышла из подъемника и оказалась в узком коридоре, освещенном слабым, рассеянным светом, льющимся с потолка. В конце коридора была стена, на которой не было никаких украшений, кроме изображения глаза, нарисованного в виде иероглифа.
