Увидев, что Мейгри начинает беспокоиться, Крис закурил, сделал глубокую затяжку и улыбнулся.
– Не стоит дрейфить, сестренка. Вы разве не знаете, что значит для прогулочного корабля делать прыжок? Во-первых, капитан должен попросить всех гостей покинуть игорные столы и игровые автоматы – а всегда найдется тип, которому только что начало везти, и он откажется выходить из игры – и разойтись по каютам. Но это только начало. А когда ты заканчиваешь прыжок, три четвертых этой богатой публики выворачивает наизнанку, и они грозят подать на капитана и босса в суд. Нет, куда легче и дешевле пригласить нас на борт, дать нам оттянуться, отвалить нам несколько тысяч. Да мы расстанемся лучшими друзьями!
– Но... – начала было Мейгри.
– Агент Гиббонз, разрешение на посадку получено, сэр. Девятая платформа. А как вы насчет бифштекса, сэр?
Крис посмотрел на Мейгри.
– Так же, как насчет баб, – ответил он. – Мясо должно быть постное, сверху как следует поджарено, а внутри – розовое. Девятая платформа. Понял. Нам потребуется тридцать минут на посадку, так что пока не ставьте сковородку на огонь. Все. Выключаю связь.
Он отключил связь, лег курсом на лайнер, откинулся в кресле и принялся пускать кольца дыма.
– Отлично, – сказала Мейгри, тоже сев поудобнее в кресле второго пилота. – Похоже, вам приходилось бывать в таких переделках.
– Ага, – ответил Крис, не глядя на нее, продолжая следить за «Красавицей». – Я ведь говорил вам на посудине Спарафучиле, что раньше работал федеральным агентом. Но это было до... – И он поднял кибернетическую руку, губы его растянулись в горькой улыбке.
– А как вам удалось раздобыть этот государственный корабль?
– Очень просто. Их продавали с аукциона. Конечно, агентство, продававшее их, его слегка подновило, сняло с него оружие, перекрасило. Но ничего не стоит все восстановить, как было... Когда знаешь свое дело. Я ведь десять лет был агентом. Так что я знал, что мне нужно.
Он замолчал, продолжая курить, глядя в иллюминатор, в котором виден был увеличивающийся по мере приближения ярко освещенный корабль; впрочем, Крис сейчас ничего не видел.
– Я был классным агентом, – добавил он. – Жутко честным. И вот что я получил в награду. – Он пошевелил пальцами своей металлической руки. На ней засветились огоньки, послышались сигналы, означающие, что рука функционирует исправно. – Лучше бы я умер.
Вынув изо рта сигару, он бросил ее на пол и растоптал ногой.
– Я и жене своей пытался растолковать это, – сказал он, взглянув на Мейгри, а потом перевел взгляд на иллюминатор.
Они летели вдвоем в этом маленьком кораблике. Федеральные агенты обычно летают парами. Крис сказал, что третий пассажир на борту вызовет подозрение, если прогулочный корабль решит сканировать их. Брат Фидель остался с Агисом на борту корабля Мейгри. Спарафучиле посадил к себе Рауля и Крошку. Главное, чтобы эти два корабля и корабль с людьми Криса не заметили на «Красавице». Мейгри надеялась, что они летят следом за ними.
– И что случилось? – спросила она.
Лучше болтать, не думать, что их двоих ожидает. Ведь какое-то время они будут на прогулочном корабле одни, без помощников.
– Мы накрыли подпольную фабрику по производству наркотиков на Тисаре-13. Нам предстояла нелегкая работенка – кое-что сделать официально, кое-что провернуть незаметно, но наркодельцы пронюхали, может, подкупили кого-то в нашем агентстве. Они подождали, пока мы проникнем на фабрику, а потом взорвали ее. Мне еще повезло. А партнера моего по кускам три дня собирали. Я-то жив остался, меня положили в госпиталь, подключили к машине... а потом превратили в машину.
– А чего же вы их не остановили, если вы совсем другого хотели? – спросила Мейгри, пораженная горячностью, с которой киборг произносил свой монолог.
– Я пытался. Но мало чего соображал из-за боли и таблеток. Доктора сказали, я не в себе был. – Снова горькая улыбка. – Да и жена не могла отпустить меня с Богом. Сказала докторам, пусть делают, что хотят, только бы я живой остался. Целый год я проторчал в этом проклятом госпитале. Учился ходить, говорить, видеть, слышать, думать. Единственное, что удерживало меня на поверхности – моя жена. Я ведь на все ради нее пошел. А потом меня отпустили домой. Я подошел к дверям, протянул руку, чтобы обнять жену, протянул свою искусственную руку...
Крис вдруг схватил Мейгри за руку, металлические пальцы впились в нее.
– Вот так, – сказал он.
Она сидела неподвижно, спокойно глядя на него.
– А что случилось потом?
– Она не произнесла ни слова, но я почувствовал, как она задрожала. – Он медленно отпустил Мейгри. – А в глазах у нее зажегся огонек. Думаете, любви? Держите карман шире! Жалости. Она жалела меня. Я представил себе, что меня ждет ночью. Она будет лежать, как бревно, в глазах – эта чертова жалость, ведь она с кибернетической машиной должна будет заниматься любовью...
– И вы так и не дали ей шанс?
