– Не думаю, – сказала Мейгри. Достав из-за пояса бутылочку, она поднесла ее к губам, сделала большой глоток, отерла рот тыльной стороной ладони. – Рано или поздно, капитан, вас начнет мучить жажда.
Мейгри сидела на капитанском мостике «Галактической Красавицы», пристально глядя в черное пространство перед собой, в пустоту, которая отделяла их галактику от галактики коразианцев. Звезд не было. Ничего, кроме случайного атома, затерявшегося в огромных просторах.
И в душе ее была пустота. Черная, зловещая, пугающая. Она везла тысячу невинных людей на чудовищную смерть, ибо понимала, что шансы на удачное воплощение в жизнь их плана были ничтожно малы, их ждет в Коразианской галактике в буквальном смысле слова рефрижератор для хранения мяса, но она при этом ничего не чувствовала.
– Миледи, – послышался тихий, почтительный голос брата Фиделя.
Мейгри поняла, что монах стоит позади, держа поднос с едой, которую он принес для нее. Она покачала головой.
– Миледи, – сказал он ворчливо, – вам надо есть.
– Есть. – По телу Мейгри пробежала дрожь. – Вы когда-нибудь видели, как едят коразианцы, брат Фидель? Я видела. Коразианцы – воплощение энергии – едят все, что богато энергетикой: людей, инопланетян, деревья, любое живое существо.
Фидель, побледнев, сел рядом с ней, положил руку на ее руку.
– Миледи, не поступайте так...
Мейгри повернулась, посмотрела на него, серые глаза, казалось, отражали пустоту.
«А может, будет и того хуже. – Она перевела взгляд с монаха на черную бездну. – Коразианцам нужны рабы работать на фабриках, на судоверфях, строить корабли и летательные аппараты, на которых они смогут, пересекая пустоту, прилетать в нашу галактику. Рабы гнут спину на коразианцев, понимая в глубине души, что они создают орудия порабощения других. Но не работать нельзя, за это жестоко наказывают».
– Вы просто устали, миледи. Вы не спали...
– Он умирает, Фидель.
Монах затаил дыхание. Невольно еще крепче стиснул руку Мейгри.
– Кто, миледи? – спросил он тихо, хотя прекрасно знал, о ком идет речь.
– Не могу выразить словами, или найти этому определение, или хотя бы логическое объяснение. Человек может часами сидеть на берегу океана, следить за отливом, но вода убывает так медленно и незаметно, что он вряд ли сознает, что это происходит. Только взглянув на мокрый песок у своих ног, сообразит, что несколько часов тому назад вода тут плескалась, кое-где образуя глубокие озерца, а кое-где омывая камни и убегая назад, в океан, и он поймет, что происходит. Во мне ничего, брат, не осталось – только бесконечная полоса сухого песка.
– Это ловец душ... – начал брат Фидель.
– Нет, я чувствую, что Абдиэль в бешенстве от своей беспомощности и слабости. Он отлично знает Сагана, но такой поворот он не предусмотрел. Он считал, что Дерек по-прежнему честолюбивый человек, которым можно управлять, каким он был в юности. Абдиэль подозревал о переменах, произошедших с ним. Саган отступает, – добавила она. – Он выбирает смерть, чтобы убежать от врага.
– Милорд никогда не поступит так! – сказал Фидель. – Самоубийство – величайший грех.
Мейгри грустно улыбнулась.
– Если бы милорду надо было противостоять одному Абдиэлю, то тогда вы были бы правы. Он мог бы выстоять, перетерпеть пытки, которым его подверг ловец душ. Но самая трудная битва, в которой приходится Сагану сражаться, – битва с самим собой. И единственный способ победить в ней – проиграть. Он предпочитает ретироваться с поля брани подобру-поздорову... А мне что делать, брат Фидель? – Голос Мейгри исказило страдание. – Я должна помешать ему, остановить его, вернуть на поле боя, заставить сражаться в битве, которую он не в силах выиграть, в битве, в которой он получит смертельные раны, раны, которые ему никогда не исцелить. Я сделаю это, а потом брошу его, ему одному придется сражаться за себя.
Она снова посмотрела в бесконечную тьму. Глаза ее сияли огнем. И не было слез утешения.
– Человек никогда не остается один, с ним Господь...
– Вы верите в сон Сагана, брат Фидель? Верите в судьбу, которую нам не дано изменить? А если так, то и Создатель ничем не лучше любого кукловода, а мы, простые смертные, – игрушки в Его руках.
– Я слышал, как вы сказали, миледи: «У меня нет выбора». Но ведь это не совсем так, верно? У вас были разные варианты. А вы выбрали ту дорогу, по которой сейчас идете, не знаю, верная она или нет. И вот еще что. Если Господь освещает какую-то дорогу, погруженную до того во тьму, не значит ли это, что Он указывает вам путь?
«Или пытается остановить меня», – хотела добавить Мейгри, но ее перебили Крис и Агис, вернувшиеся из машинного отделения.
– Все в порядке, миледи, – доложил Агис. – Корабль способен сделать прыжок в другую галактику. Топлива предостаточно...
– А на обратный путь? – спросила Мейгри, быстро переключившись на текущие проблемы.
