— Мясом? Ты так ничего и не понял? — Крети подошла к мужу и поцеловала его в губы — Тебе же всё объясняли! Это не просто охота на мамонтов, это инициация девушек и прибившихся к племени женщин!
— А нельзя придумать другой обряд? Мамонты такие странные, несуразные… Я вот всё никак не пойму, как убийство мамонта помогает женщинам почувствовать общность?
— В соседнем племени бьют китов. Там многие тонут… Это хуже, ведь нас всего лишь топчут и калечат.
— Крети ты меня не понимаешь. Вот почему нет инициаций у мальчиков и мужчин? У андрогинов? Почему нам, мужчинам нормально без всяких обрядов? Без каких либо медведей или грибов? Зачем вам женщинам идти куда-то в лес, потом тащить погибших, бивни, шкуру, хобот… Племени и не надо столько мяса…
— В этом году мясо засолим — сказала Крети — Должно сохраниться. Прошлых ошибок не повторим.
Джим вздохнул, смиренно встал с ложа и помог жене собраться. Инициация проводилась раз в год. В ней участвовали только женщины и некоторые андрогины. Их провожало всё племя.
По лесной поляне струился туман. Мужчины и дети понуро стояли в стороне. Женщины деловито носили оружие.
Дети плакали. После некоторого совещания, женщины забрали детей с собой.
— Ребята вам не кажется что этот обряд самое нелепое что есть в нашей жизни — сказал Эльгонт, сосед Джима провожал в лес большую часть своей семьи — Мамонты редкие животные, их надо беречь.
— В нашем случае они вредные животные — сказал другой мужчина — у нас их перенаселение. Где-то на Пирамидусе есть центр по клонированию, по моему он до сих пор клонирует хоботных в промышленных масштабах. Хотя надобность давно отпала. Эй Джим, спроси у духов леса, действительно ли их клонируют?
Джим почесал живот, зевнул и сказал: — Эй Твигг, ответь, мамонтов ещё клонируют?
— Клонируют — сказал Твигг — Раньше их забирали на другие планеты, но больше мамонты в галактике не нужны, переполнена коробочка, вот их и стало слишком много.
— Так остановите процесс! — воскликнул другой мужчина — Клонируйте кого-нибудь другого! Гигантских птиц, например, или ленивцев!
— Мы уже остановили, хотя мамонты и забавные животные, но мы остановили… Новых эмбрионов не закладывается, но те эмбрионы которые уже были заложены, будут доведены до мамонтят.
— Это хорошо — сказал Эльгонт — Чем больше мамонтов тем лучше!
Женщины и все к ним примкнувшие, уходили в туманную дымку. Племя стояло на торфяном поле около каменной древней пирамиды. Были здесь и другие руины состоящие из металла и стекла.
Когда женщины ушли, мужчины собрались на общий завтрак. Из гигантских кедровых шишек сложили костёр. Путём нехитрого голосования было решено откупорить бочки с брагой. Пришло время праздника.
Пирамидка, спутник Пирамидуса, весела в небесах гигантским красным серпом.
Валерия Крогофф сидела в своём кабинете. Это была просторная комната, изюминками которой были — памятный Генератор Кварковых Полей и флорентийская мозаика ручной работы.
Кварковый Генератор, превращённый в мемориальную вещь, вызывал у хозяйки кабинета, сердечный трепет. Рядом с ним, на стене золотыми буквами была выложена надпись: "Любимая, готов служить тебе вечно…".
А вот мозаику, Валерия, иногда хотела переделать.
Безымянный мастер, судя по щелям и огрехам, человек, отполировал разные цветные камушки и сложил из них картину. Тут были и разноцветные яшмы, и нефриты и малахиты и аквамарины и мрамора и безымянные осколки, которые судя по описанию мастер подбирал на тропинках в общественном парке.
На мозаике был изображён дворец "Этического правосудия". Сам дворец был виден в окна кабинета мадам. Это высокое, стройное прекрасное здание, чьи колонны, гигантские витражи, портики, и купола устремлённые ввысь, своим обликом напоминали белую с цветными перьями птицу на взлёте. Валерии казалось что это цапля или местный ибис.
Мастер мозаичист хорошо уловил пропорции и общее настроение архитектуры здания, но с некоторыми оговорками. Весь дворец на мозаике был построен из разных частей тела человека. Тело и шею дворца, мастер выложили нефритовыми рёбрами, купола лазуритовыми лёгкими, крылья агатовым сердцем, почками, и печенью. Лапы из малахита. Навершие дворца, клюв, в реальности разноцветный хрустальный конус, на мозаике был представлен десятком, человеческих молочных желёз.
— Странная ассоциация — размышляла Валерия, поглядывая на груди — Как понять замысел автора? Кого спросить? Автор скрыл свою личность, как и архитектор дворца, как и прочие творцы… Ладони, именно ладони, ладошки являются олицетворением материнства… А груди нет… Только не груди… Этот фрагмент надо переделать…
В кабинет вошёл господин посланник, уполномоченный распорядитель Эрат Клюйеф. Мужчина был в расстроенных чувствах. Манерами, вернее их отсутствием, он уже напоминал не себя прежнего, а начинающего Джима Конпола. Растрёпанные волосы, мечтательный взгляд: