— Я люблю тебя! — вскричал расчувствовавшийся старик и махнул руками словно большая птица — Я люблю тебя! Ты моя вечность! Моё истинное небытие.
Джим Конпол был счастлив. С лучами солнечной радиации начинался лучший за последние годы день.
Большую часть года в парке Каменное молоко жарко и сухо. Природные, естественные дожди, уже давно не могут обеспечить травы и кусты своей живительной влагой. Вся растительность в парке находится на попечении администрации, и поддерживается протоколами природной эгосферы. П-эгосфера заботится о всех, не скованных моральными догмами, живых существах. Для планеты Земля, в настоящее время, это были все живые существа кроме человека.
Искусственная морось в отличие от настоящей не могла насытить дневную духоту прохладой и свежестью. Спасение от жары было только в пещерах, которых в природном парке было более сотни.
За сорок лет работы, Джим привык к искусственной мороси она напоминала ему тёплый пот. А ежедневный сухой зной он представлял в виде вуали которая окутала, скалы, долины, каньоны древних рек и скрывала от назойливых посетителей что-то интимное, недоступное, но желанное, как вожделенный запретный плод. Конпол не знал, что такого есть в его парке, что нужно скрывать за пеленой дневного чада. Ему нравилась сама таинственность.
Аллеи парка пока ещё были пусты. Джим в шальной задумчивости пританцовывал и ходил взад-вперёд по террасе. Пришёл последний день, когда он будет лицезреть равнодушных, глупых, гордых, падких на поверхностные знания кочевников. Слово "турист" Конпол ненавидел. Джим продолжал гарцевать по террасе, он пытался понять что такого можно крикнуть миру, чтобы мир услышал.
Вдруг в озарении он подбежал к перилам и заорал во всё горло:
— Забудьте моё имя! Забудьте о моем существовании! Все вы, все до единого сотрудника, завтра же сделайте вид, что мы не знакомы! Не узнавайте меня при встрече, трите мой образ в своих мозгах, делайте операции, глотайте лекарства, но я должен исчезнуть из этого ада навсегда! Слышите?! Навсегда!
К сожалению Джима никто не услышал. Полное подавление звуков, предусмотрел архитектор комплекса, добавив на фасад дополнительные рёбра жесткости каменных сот.
С восходом Солнца, отдалённые вершины покрыла сизая дымка. Вскоре золотое марево скроет их от глаз наблюдателей.
Символом парка была каменная, составленная из разноцветных блоков яшмы, скульптура ласточки, которая собирала мёд. Мёд представлял собой синие игольчатые кристаллы.
Прокричавшись, доктор истории пустил водичку. Жидкость с высоты пятого яруса устремилась вниз, на центральную аллею, и столкнулась с чёрной головой скульптуры. Разбившись на круглый веер капель струя оросила весь символ.
— Ха-ха! — воскликнул Джим — Проказа удалась! Первая проказа последнего дня! Ура!
Джим думал, что эта весёлая шутка, заставит смеяться сотрудников, старик любил веселье, и считал своим долгом, привить веселье всем окружающим людям. Вообще всем всем людям. Даже тем лысым обезьянам которые нуждались в покое и отрешении.
Опустошённый первой проказой Джим, накинув вместо туники влажную простыню, на ходу играя катаной, поскакал на улицу. Свою весёлую шутку с жидкостью, он два раза повторял вчера, и возможно, после прогулки он сможет так пошутить, ещё один, в самый последний, поэтому самый волнительный раз.
Аллеи и дорожки парка уже освободились от искусственной росы. Редкие сотрудники спешили домой. Они не обращали внимания на директора. Многие из них успели принять таблетки "б-с" — быстрый сон, чтобы через два часа, кое-как проспавшись снова приступить к работе. Из них ещё почти никто не знал о предстоящей смене руководства. А те кто знал вряд ли, смогли бы сказать что-нибудь приличествующее случаю. Так как мало кто в современном обществе уделял внимание круговороту людей в государственных учреждениях.
Директор подошёл к одной из скал. У подножья древней, известняковой кальдеры располагалось небольшое озеро, наполненное зелёной прозрачной водой. Берега озера заросли соснами и осокой. Рядом находился вход, в одну из пещер.
Озеро манило директора. В его хрустальной глубине, прятался грот, посещение которого грозило Джиму острым, эмоциональным потрясением.
Усилием воли директор, изгнал из сознания все мысли о запретном объекте, лишь абстрактная, не выраженная словами грусть и тоска пронзила его душу. Джим ещё со времён юношества и веры в маргинальные учения изгонял из себя все сомнительные словесные мысли оставляя только образы. Так требовала политическая конспирация.
Эгосфера, как и прочие модули техносоциального окружения, как официально считается, не способны читать мысли человека. Поэтому действия доктора истории можно называть чудачеством.
