По ночам Джим всё чаще покидал своё ложе и шёл к фаэтону. Он улетал прочь от стен, стеклянных куполов и искусственного света в даль во мрак пустыни, где на одинокой скале ветер камни древних руин. Этот ветер не был похож на тот нежный, тёплый поток воздуха, что каждый вечер дул в Каменном Молоке и ласкал окна Ласточкиных сот. Пустынный ветер поднимал в воздух острые песчинки и больно царапал кожу. Джим, как правило, обнажённый бывало долго стоял на камнях, пока боль вызванная ветром, не облегчала душу от дневных дрязг.
И тогда словно обновлённый он мог произнести целый монолог обращаясь только к звёздам освещавших пустыню алмазным блеском:
— Ваш дом считается вершиной технологического развития — говорил Джим, намекая на счастливо спящих родственников и друзей — В нём всё продумано до мельчайших подробностей. В ваших садах растут плодовые деревья, цветы, осоки и тщательно отобранные сорняки. По листьям растений ползают муравьи и тля. Есть паучки, которые ловят мушек. Вы любуетесь ростками и соломой. В ваших домах, бугристые кровати. При этом бугры приносят полезное неудобство. Ваша еда то обильная, то скудная; почти всегда свежая, но, если требуется полезное неудобство вы потребляете лежалую рыбу и кислые вишни. Вы скучны. Ваши лица то румяные пышут здоровьем, то одутловатые во власти контролируемых вирусных инфекций. Раньше я считал, что вы живёте в клетке, но теперь вижу, что мир вывернут наизнанку. И в клетке находится вся галактика, которую вы оградили стеной, а у вас среди бесконечных комнат и блоков, настоящая свобода. И самое ужасное, если раньше люди помнили название каждого агроэдема, то теперь я затрудняюсь сказать сколько их всего построено. Вы заполонили все пустыни, всех континентов многих планет Бета-облака. Вот для чего нужны эти грядущие выборы, вы хотите чтобы всё человечество жило словно в Эдемском саду. Господи как же это меня калит!
Последние фразы доктор истории мог тихо шептать, а мог исступлённо орать, надрывая щёки и горло. Но ни на его шёпот, ни на его бешеный крик, никогда не было ответа. Доктор Конпол разговаривал с пустыней, как если бы он говорил с зеркалом.
Возможно Джим успел бы сменить жизненные цели и стал бы адептом новой какой-нибудь новой организации под названием "Смерть Истории". Но из парка Каменное Молоко пришёл запрос на временное замещение вакантной должности директора и доктор Конпол на него откликнулся.
Запрос пришёл странным способом — к нему напрямую, минуя административные протоколы эгосферы обратился человек в форме, который скрыл своё истинное лицо грубой картонной маской. Это было подозрительно, но законно. Джим, следуя своей интуиции, сразу сорвался с комфортного места и отправился далеко на север, где его ждал привычный мир скал, мороси, кулинарный отдел и пещеры.
В Перламутровом Персике его провожала пара беременных андрогинов и выводок весёлых, резвых детей. Это затягивало проводы и заставляло Джима страдать.
Чтобы скрыть раздражение, Конпол произнёс безликую нудную речь:
— В последние годы люди изменились до неузнаваемости — сказал он, глядя на свои напряжённые ладони — Общество деградирует от низшего и до высшего уровня. Разрушаются связи между родными людьми, исчезает мужество, великодушие, милосердие его заменяет отвага, доброта, чуткость. И я рад, что в плане деградации наши поколения ничем не отличаются от тысяч предыдущих и тысяч последующих поколений. Мы деградируем весело и со свистом, и от скуки точно не умрём!
— Возвращайся дедушка как можно скорее — сказала ему маленькая девочка с тёмно-серыми яркими глазами — Мне так нравиться с тобой бегать по крышам и исследовать барханы.
— И мне с тобой нравиться — кричала другая девочка
— Ты не попрощался с Ква-ква-шкой! — сказал один мальчик. Бутуз который редко улыбался — Вдруг она умрёт до твоего возвращения!
— Она на не умрёт! — сказала андрогин — Ква-ква-шку омолодят наши учёные, и она будет весело прыгать ещё многие долгие годы!
— Ура-а! — закричали все дети — Ура-а! Ура!
Прощание с родными было столь нежным и тёплым, а главное быстрым, что на душе у доктора расплылось большое, безграничное счастье. Он покидал свой личный, персональный ад.
***
Военный фаэтон летел без остановок и торможений, стремительно словно метеор и плавно словно клин журавлей. Автопилот был настроен таким образом, чтобы пассажиры не ощущали полёт, а чувствовали себя твёрдо, как на поверхности планеты. Доктор истории в одиночестве находился в салоне. Он дремал на полу, убаюканный строгим, симметричным интерьером военного судна. Из имущества у него с собой была потрёпанная простыня и котомка с осколками катаны.
Парк принял своего бывшего директора ночной духотой, разбавленной страхом и горем. Было тихо. Если и шла спасательная операция то звуки от производящихся работ были тише чем стрекот цикад и кузнечиков.
Перед посадкой на землю Джим принял м-оргазм. Больше никакие желания не напоминали ему о Перламутровом Персике. Временный директор парка был пуст и открыт к возвращению домой.
