— Меня не интересуют семейные узы — сказала Лада — Какая у неё была профессия, призвание… Как она жила свою жизнь, что известно?
— Боюсь что маркеров указывающих на род занятий усопшей, мы не нашли. Ни примесей металлов в костях, ни пигментов…
— Как сюда попал человек, есть предположения? она погибла здесь или вне?
— Вода смыла все следы.
— Тогда всё это уничтожьте — Лада отошла от костей.
— Но госпожа эта женщина рожала. У неё могут где-то жить дети, внуки, правнуки…
— Всё равно уничтожьте, не до них сейчас.
— Да госпожа директор, будет исполнена.
Лада прошлась взад-вперёд.
— Хотя… — сказала она дроиду — Отмойте и раздробите эти кости в порошок. Так мы избавимся от лишних волнений и вопросов. Эта женщина попала сюда не спроста… Дождёмся спасательной операции, а потом вернёмся к этой загадке.
— Сделаем — сказал дроид — Порошок запечатаю в капсулу и передам вам.
— Верно….
Лечебный сон, с перерывами, продлился полтора дня. За это время выжившие люди избавились от болевых ощущений и смогли восстановить способность к самостоятельному перемещению. Тент и жилую зону межпланетные путешественники покидали неохотно, словно вовсе не желали видеть скальные своды, сталактиты, темноту, морг и вооруженных дроидов. Под тентом среди импровизированных стен и мягких закутков наладилась сносная, походная жизнь.
Погибших оплакивали. Оплакивали искренне и горько, но быстро. Кровной, или близкой дружеской связи между погибшими и выжившими не было. Горный инженер Силуси хотел было соорудить памятный монумент, но отказался от этой затеи. Имена жильцов морга не всплывали в обыденных разговорах, и не вызывали горькую усмешку или слёзы.
Все жили надеждой на скорое спасение. Эгосфера предсказала появление спасателей через три дня. Требовалось просто прожить эти дни.
Валерия Крогофф, испытывала романтический, духовный подъем. Уже утром, первого дня вынужденного заточения, когда она проснулась одновременно с Риэлем Шрутом она рассеяно улыбаясь предложила родить для доктора физических наук дочку.
— Обязательно дочку и только дочку. Мой организм выносит только дочек — говорила она — Ты ведь согласен? Мы создадим ребёночка? Маленького, нежного человечка. Ты и я. Отец и мама. Любимый и любимая.
— Любимая… — эхом отзывался Риэль — Мадам вы знаете, у меня нет детей. Я долго берёг своё время и семя, но теперь, когда произошла наша случайная встреча… Учитывая все обстоятельства я считаю нужным согласиться. Наступило светлое время, счастливое время! Нового человечка, нашу дочку встретит вся доброта галактики, вся красота небес! И я тоже готов быть матерью!
— Мы можем жить у меня на севере. Все вместе. Понятно что ты отвык от совместного житья, и…
— Это печально, но у меня совсем нет опыта совместной жизни. Мне надо учиться. Как несмышлёному ребёнку. Но ради тебя голубка, ради твоих ярких глаз я всему научусь. Небеса свидетель…
— Небеса свидетель… — эхом отозвалась Валерия.
Небеса были рядом, вертикально вверх. Всего два три десятка метров скальной породы, и маленькая прослойка почвы с корнями трав и кустов.
Лада расположилась в стороне от тента. Для неё среди скальных обломков, между двумя уцелевшими контейнерами, оборудовали "кабинет". В отличие от своих коллег она предпочитала полумрак и зажигала свет только по необходимости. Полной тьмы в пещере больше не существовало. Модули, дроиды, индикаторы, щели в тенте, испускали свет отблески которого были видны повсюду.
В пространстве среди людей сударыне было душно, словно не хватало воздуха, а в полутьме ей было хорошо и спокойно. Её мысли, текли прозрачным, ясным потоком, плавно, без завихрений вызывая то улыбку, а то и усмешку. И раз будущие было скрыто сумерками ожидания Лада вспоминала прошлое.
Она вспоминала не многочисленные планеты где ей пришлось побывать и не красивых людей, которых она встречала повсюду, Лада вспоминала Инкубатор — место где она росла, и наставниц — инкубаторских учителей.
Всех людей, обычных потомков кроманьонцев, наставницы называли — "эгоистичной ДНК". Ладу же и других воспитанниц называли "чистой", а точнее "чистой ДНК".
Наставницы всегда и во всём были правы и очень дотошны. Лада, после соответствующего обучения, могла руководить планетами, играть на хрустальных струнах душ многих людей, но что такое сочувствие или эмпатия она знала только на словах. И сейчас глядя во тьму, размышляя о словах описывающих чистоту любящих сердец, Лада чувствовала что в пещере, в каменном плену не только люди и дроиды, но и свобода, и радость, и покой. А вот подозрительность и тревожность вышли на волю.
И поэтому, когда к кабинету, не спеша, словно беременный бегемот, притопала Магнесс, сударыня встретила эту умную девушку, с короткой стрижкой, неловкими, горячими объятьями.
Магнесс немного растерялась, но её и-мозг поприветствовал такой стиль общения с начальницей временного лагеря.
