-Но факт тождества народов Тайшеле и Энтиды доказан?
-Да.
Линн придвинулся к компьютеру и начал просмотр записи полевых роботов. Сэнди украдкой взглянула на него и не стала отодвигаться, - пусть их руки соприкоснутся. К её досаде, Линн не обратил на это внимания.
Дежурный робот заснял то, что ему полагалось, - обработку поля. А затем летнее марево вдруг стало сгущаться, превратилось в туман, - из которого вышли вполне материальные люди в простых одеждах из грубой белой ткани, украшенных угловатыми красными узорами по вороту и подолу. Головы людей были окружены золотистым сиянием, причём у женщин, чьи головные уборы были высоки и красивы, от сияния оставался только полумесяц под косой. Сияние словно концентрировалось в центре лба, над глазами.
-Они как будто возникли из воздуха, - проговорил Линн. - И эта точка посреди лба...
-А Империя уничтожила арайев в один момент, внезапно? - перебила Сэнди.
-Операция была подготовлена за несколько дней и заняла считанные часы.
Сэнди оживилась.
-Смотрите. Если арайи возникли, как вы сказали, из воздуха, то могли так же и исчезнуть. Не будем пока обсуждать, куда и каким образом, - всё равно бесполезно.
-Согласен. Похоже, теперь они узнали о крахе Империи и решили вернуться домой.
-Долго же они узнавали!
-Ну, раз это такой анти-цивилизованный народ, то видеофонов не имеют и новостей не знают. Так что неудивительно, что весть о крахе Империи дошла до них только через восемнадцать лет.
-Да, похоже, - глаза Сэнди сверкали.
-Остаётся только поехать к ним и привести в порядок их отношения с местным населением. С механизмом их путешествий тоже обязательно надо разобраться, но это возможно лишь на месте. Имеет смысл пообедать! После обеда отправляемся.
-Один вопрос, - Сэнди постаралась, чтобы её взгляд выражал заботу и тревогу. - Это люди владеют гипнозом, потом ещё эти загадочные перемещения... Встреча с ними может быть опасна.
Линн улыбнулся, но в его улыбке была грусть.
-Во-первых, мы не собираемся воеваться с ними. Одарённые Силой весьма заметны друг для друга, так что они уже знают: я пришёл с миром. А во-вторых, в моей жизни бывали моменты куда страшнее, чем встреча с народом, вернувшимся домой из вынужденной эмиграции.
По его приказу слуга-задерак сервировал обед. Линн включил музыкальный канал, и проблемы арайев временно отступили.
...Эта музыка родилась, как дальняя дорога, овеваемая грустными ветрами предчувствий и прощаний. А над ней чистой светлой мелодией плакал дождь, и его капли, звеня, рассказывали историю.
И мелодия росла, она взлетела над притихшей землёй, капли дождя сливались в единый печальный вихрь, и вот уже откуда-то издалека донёсся при-зыв, предвещающий грядущие битвы... И, словно в ответ, тучи почернели, грозным громовым рыком отозвались коротко и умолкли.
А светлая земля раскинулась широко, просторы её пели о красоте и свободе. И где-то рядом были беспокойные всадники, готовые в любой миг сражаться, защищать... Дождь же всё звенел, сливаясь в тихие ручьи, которые, журча, текли мимо душистых кустов, манящих морем тепла и благодати. Ручей бежал, растекаясь шире и шире, но щемящая грусть не уходила, а сгущалась всё сильней, - чтобы вернуться первой песней дождя. Но в ней была уже тревога.
И надвинулись тучи, приведя с собой страх. Он всесильным крылом объял землю, властной волной застилая всё, - и далёкий тревожный призыв к битве зазвучал вновь.
Страх расползался по земле, пригибая, покоряя. А светлая земля не хотела верить в грядущий ужас и плакала.
И могучие волны понеслись вперёд, зовя на помощь. Их отчаянный призыв достиг небесной выси и земных глубин. Грустная мелодия мирного дождя зазвучала вновь, напоминая о душистых вёснах, тепле и покое. И сверкающая вода закружилась, вспоминая солнце. Покачиваясь на тревожных волнах, печально прозвучала в последний раз мелодия долгого трудного пути к счастью. А издалека доносились голоса войны: всадники услышали зов и были готовы.
Пленённая земля молчала. Лишь мысли её лились в печали озябшего летнего ветра, вспоминавшего о былой свободе и звавшего ушедшую радость. И никто не хотел верить, что отныне это - навсегда. И вопреки холоду тоски, бесприютности тяжёлых дум слагалась музыка надежды.
Надежда была неистребимой. Надеяться было страшно, невыносимо трудно, - ведь живой оставалась лишь память. Но всадники весны где-то есть, они должны прийти, - они придут... Мечта медленно поднялась ввысь - и растворилась в злом, колючем вихре, что, танцуя, торжествовал над тихой землёй. Льдинки острыми уколами заставляли вновь и вновь вздрагивать от страха, но мелодия мечты не умолкала, боль звала на помощь, и всё труднее становилось надеяться, - казалось, беде не будет конца, все отчаянные призывы бесполезны, и вот они поникли...
В глубинах земли грозно и раскатисто прогремело. Невидимый, но могучий вихрь воли вознёсся к небу, воззвал - и помчался. Пробил час. Всадники весны начали свой путь.
