Галдящие «бенуа» полностью

Бурлюк(Прислушивается, во все время разговора к словам собеседников, учтив и внимателен). Музей русских уличных вывесок был бы во стократ интереснее Эрмитажа.

Бенуа(говорит дословно строки из своих фельетонов, напечатанных в «Речи». Очень часто противоречит себе и хитрит). Но вот лишний раз, заметно, как трудно писать об искусстве. Хочется поделиться своими впечатлениями совершенно искренно и просто. А перечтешь написанное и получается нечто вроде «зубоскальства» иронии.

Бурлюк. Πάντν ρεί, — все меняется… личинка — в гусеницу таковая — в бабочку. Я хотел бы, чтоб к юбилею моей деи на ниве искусств мне поднесли полное собрание «художественных писем» г. Бенуа. — Ну и письма! Именно образец. Именно поучение. Пример!! Вот как надо жить! Вот как надо «течь»; неуклонно, неустанно меняться.

Вот как надо менять свои вкусы согласно времени. Март месяц 1913 года принес нам событие чрезвычайной важности. Талантливейший г. Бенуа, писавший ранее «скоромошьи» фельетоны — где всяческую хулу возлагал на Новое искусство — считал его «бездной», «гибелью», «Византией» — наконец открыто поет гимн Новому искусству. Теперь это уже не сплошной «кукишизм» — не «страшная свиная рожа» (это молодое и свежее) — нет теперь это уже «могучее течение» — поток — это «оздоровление жизни»!!

Метаморфоза эта случилась не сразу. Мы давно уже стали замечать странность поведения г. Бенуа. Сначала он открыто ругал: «вандалы… неучи»… «Только идиоты — грубые и невежественные могут заниматься такими пустяками, как Новое искусство» (его слова).

Сначала, он отрицал — с высокомерием внешней западной культуры — Русское Национальное Искусство.

Разве в «Истор. Русской живописи» — много сказано о лубке, об иконе, о вывеске?? Разве там указано, что мы были в XIX веке рабами немцев с Шишкиным во главе? Что импрессионизм был для нас лишь трудно переводимым еловом.

Воротило всегда г. Бенуа от этого Нового искусства!

Невтерпеж ему любование им. Раньше он говорил это открыто; теперь же требуется очная ставка Бенуа модерниста с подсудным Бенуа прежней фармации — академически — самоуверенной.

Когда я сажусь писать эти строки, мне более всего досадно, что у меня нет фельетонов г. Бенуа прежних о Новом искусстве тех — где не здоровилось, не везло ни ему (Новому), ни его представителям — где имена «вандалы» и «неучи» посылались даже главарям и первым застрельщикам мирового искусства. Мы ведь помним, до просвещения г. Бенуа и присных ему В. Издебским — эти отзывы и это страдание, это запугивание — гибелью, если мы, молодые, не пойдем за Бакстом или же самим г. Бенуа. У Бенуа все время с уст слетают слова «провинциал» «провинциализм» — экая «столичная штучка»! — Но нам же памятно признание г. Бенуа в статье о злосчастном «Салоне» Издебского — что Новое искусство в столице (в Питере) жить не может. — Гибельное соседство напомаженного и нафабренного академизма петербургских «графиков»: Бенуа, Бакста, Головина, Сомова, Добужинского, Лансере, Митрохина и др., конечно, всегда было гибельно для понимания Нового в искусстве Это темная завеса для него. У нового искусства всегда было много врагов. Враги: 1) те, кто не понимают, не замечают приходы Новой красоты; враги 2) те, кто замечают — но отрицают и 3) затем, самые опасные враги, — те кто загримированы друзьями, этого гонимого из жизни Нового искусства, мучеников за живописные идеи. Г. Бенуа, «талантливейший» критик писал свои скоморошьи фельетончики об искусстве Новом, вначале не замечая даже факта существования Нового искусства — (оно существовало уже и на западе и отчасти в России), потом он начал принадлежать ко 2-й категории врагов и вот в 1913 году наконец произошло последнее превращение. Талантливейший А. Бенуа из врага-неприятеля превратился в «друга Нового искусства».

Бенуа. Кстати, я вполне одобряю некоторых благоразумных финансистов, покупающих произведения этих «талантов», хотя бы это делалось «на всякий случай» — авось, вырастут в цене. Едва ли покупатели и ошибутся. Положим, настоящего наслаждения эти картины сейчас им и не доставляют, но раз уже привлекают, значит — какая-то «магия» им свойственна. Нарочно, если это не дано, не привлечешь. Я даже думаю, что среди тех из «привлекающих», которые теперь кажутся «страшилами», имеются такие художники, которых по существу их дара можно уподобить прежним talents aimables, и что со временем их будут покупать на аукционах за «большие тысячи» с тем, чтобы вешать на тех самых стенах, где прежде красовались всякие «Боярышни» и т. п.