— Денис, ты хоть понимаешь, что происходит?!! — Рон уже не выдержала… просто в душе кипело, кипело и вот выплеснулось… — ТЫ идешь на СЛЕТ «Невидимок»! Понимаешь?!!
— Я Влад, — поправил он спокойно, как будто это ничего не значило, — и я все понимаю. Слет, Арена, пыточные камеры. Знаю. Был.
— Тогда почему… — начала было Рон. Но как это было спросить? «Почему не убегаешь?» «Почему не убил нас?» Так, что ли?.. Да любой вариант выглядел бы просто глупо.
— Я не хочу убегать, Рон, — на незаданный вопрос он ответил сам. И добавил, протянув ей блестящий сверток: — шоколад будешь?..
Он был так похож на Дениса сейчас. Даже неудивительно, почему Рон, то ли нечаянно(а может, и специально, кто ж ее знает?) назвала Влада именем покойного брата. Оговорилась? Оговорки, они ведь выдают истину… Словно не по своей воле, она развернула старую, крошащуюся фольгу и отправила в рот первый кусочек. Никогда раньше не ела шоколада… А он, сначала жесткий и холодный, начал таять на языке, вдруг став таким удивительно вкусным…
— Вкуснотища! — оценила Рон. Влад бесшумно усмехнулся.
— Делись! — потребовал всеми забытый Ив, соскакивая с раздолбанного дивана, на котором сидел, поджав ноги.
Влад, пользуясь моментом, занял освободившийся диван. Знал, что гонять его отсюда никто сегодня не будет. Хоть на мягком поспать… Устал, все-таки, в такой мороз по городу шататься…
Он спал спокойным, крепким сном. Ничего не слышал, не просыпался. Он так и хотел. Забыться и не ломать голову над тем, что с ним происходит. Не понимал он сам себя в последнее время. Чувствовал себя другим… стал как бы больше, точно сознание расширилось до невероятных размеров. А мир… вся реальность будто смазалась, как смазывается изображение, когда глядишь через мокрое стекло. «Влад, Влад, что ж с тобой такое?» — спрашивал он себя…
…он не хотел убегать. Инстинкт выживания спал… или погиб вообще… Сейчас ничто не было важно, ничто не было дорого сердцу, кроме двоих детей. Этих двоих…
Небольшой костерок горел посередине комнаты. Дым поднимался под потолок и понемногу утекал через окна и дыры в стенах. Топить по-черному, вот это оно и есть…
Снаружи, словно в нем было что-то живое, шевелился мрак. Там черное небо не отличалось от черной земли. Там по-волчьи выл ветер, безжалостно трепля мертвое дерево. Тополь…
Во тьму смотреть было страшно, но еще страшнее — повернуться с ней спиной, упустить из виду. Словно чувствуешь, что за тобой следят, и только того и ждут, что расслабишься, отвернешься… Проклятое место… Хорошо Владу — он спит и не думает обо всем этом. И не знает, что сейчас разговор о нем…
— …я не могу вести его на слет, — сказала Рон шепотом и посмотрела в глаза брату.
Ив никогда в глаза долго смотреть не мог. Не умел. Вот и сейчас отвел взгляд. Как маленькие дети, когда с ними разговаривают, смотрят то в пол, изучая собственные ботинки, то вообще куда-то мимо. Не так-то это просто — выдержать чужой взгляд…
— Я не могу, — повторила Рон. — Я чувствую… такую тревогу… Он не должен умирать! Он, как Денис… часть довоенного мира, его память, его последний голос. Я знаю, что произойдет что-то ужасное, что в мире что-то переменится, если мы убьем Влада. Мы не можем…
— Он враг, — возразил Ив, но голос у него был, честно говоря, тихий и неуверенный.
— Нет, — твердо сказала Рон. — Он друг… сам видишь. Сам знаешь.
Ив на мгновение встретился с Рон глазами и перевел взгляд на потолок. Думал о чем-то… или пытался подавить вспышку гнева, которая, наверняка, готова была разразиться, как гроза среди ночи. Хотя нет. Злиться он сейчас и не помышлял. Когда дело касалось чего-то важного, он умел «сделать сердце холодным», как учил отец, и найти решение. Да, сейчас это было непросто.
— Друг… — задумчиво произнес Ив. — Я все не могу забыть, как он говорил со мной тогда. О сыне. Нашел мое слабое место, и я попался… Он мастер играть с чувствами, Рон… Влад… страшный человек… Не знаю, зачем ему это надо, но он играет и сейчас. Внушил нам… как там эта штука называется?.. сим-па-ти-ю к себе, что ли… Уважение даже, скажу честно. И теперь мы не можем его убить. Он победил.
— Зачем ему это делать? — Рон поежилась и поплотнее завернулась в одеяло. — Нет, ты подумай. Зачем?
— Кто его знает, — пожал плечами Ив, продолжая изучать трещину на потолке, — может быть, просто убить нас — слишком скучно для него. Уж накрошил-то народу за сорок лет!.. Ему теперь и противников серьезных нет… Ну сравни: он и я… смех один… Он настоящую победу хочет. Вот как сейчас.
— Психологическую, — определила Рон и задумчиво добавила: — сложнее, но интересней. Может ты и прав, братец… Но мне кажется, он не притворяется… не играет… он искренен, даже слишком. С ним что-то происходит. Я точно скажу — он не тот Влад, что был раньше, если судить по твоим рассказам… — она замолчала, размышляя о чем-то. — Почему он упал без сознания… как я недавно… когда убил Дениса? Что с ним такое было?
— Рана, — отмахнулся Ив, — он же раненый был. Вот и накатило, вот и грохнулся…
— И потом спокойно шел с этой раной столько времени… а могилу копал… Нет, тут что-то не то.
