— Прости, — сказал он, предупреждая ее упреки. — Я не подумал о том, что ты испугаешься. Мне казалось, ты понимаешь, что это всего лишь шутка.
— Шутка? Так ты врал насчет акул?
— О нет. Акулы здесь и правда водятся. И островитяне действительно говорят: «Улиули каи холо ка мано». Но не думаю, что они имеют в виду зубастых рыб с плавниками.
— Тогда кого же?
— Людей.
— Понимаю, — кивнула Рэйчел. — В темноте выходят на промысел всякие хищники. И самые опасные из них — люди.
— Им тоже нужно добывать себе пропитание, — согласился Галили.
— Но ты все равно ужасно рисковал, — заметила она. — Ведь здесь водятся и настоящие акулы.
— Они бы меня не тронули.
— Почему? Ты такой невкусный?
Он схватил ее за руку, привлек к себе и прижал ее ладонь к своей могучей груди. Сердце его колотилось, точно молот. Ей казалось, что лишь тонкий слой кожи отделяет ее ладонь от этого сердца, стоит ей захотеть, и она проникнет в его грудь и коснется бешено бьющейся мышцы. Сейчас она тоже ощущала его запах — от него пахло дымом, жареным кофе и соленой морской водой.
— Я знаю немало историй об акулах, людях и богах, — сообщил он.
— И все они правдивы?
— Абсолютно. Клянусь тебе.
— И что это за истории?
— О, существует четыре разновидности. Во-первых, легенды о людях, способных оборачиваться акулами. По ночам эти твари выходят на берег и похищают человеческие души, а иногда пожирают детей.
Рэйчел скорчила гримасу.
— Звучит не слишком забавно.
— А еще есть истории о людях, которые решили уйти в море и превратиться в акул.
— Почему?
— По тем же причинам, что я добыл себе яхту и покинул землю, — они устали притворяться. Им хотелось всегда находиться в воде, всегда пребывать в движении. Ты знаешь, что акулы умирают, как только перестают двигаться?
— Нет.
— А это правда.
— Значит, истории о таких людях — это вторая разновидность.
— Да. Есть еще истории о Кахолиа-Кане, его братьях и сестрах.
— Об богах акул?
— Да, они защищают моряков и корабли. Одна из акульих богинь живет в Перл-Харборе, охраняет покой мертвых. Ее имя Каахупахау. А самый великий из акульих богов носит имя Кухуаимуана. Длина его составляет тридцать саженей...
Рэйчел покачала головой.
— Мне очень жаль, но все эти истории мне не по вкусу.
— Подожди, осталась еще одна разновидность.
— Наверное, о людях, ставших богами? — предположила Рэйчел.
Галили молча кивнул.
— Нет, боюсь, эти мне тоже не понравятся, — вздохнула Рэйчел.
— Не спеши делать выводы, — возразил Галили. — Может, тебе просто встречались не те люди.
Рэйчел рассмеялась.
— А может, все это только сказки. Слушай, завтра я с удовольствием поговорю с тобой об акулах, богах и оборотнях. А сейчас давай будем самыми обычными людьми.
— Послушать тебя, это так просто, — произнес Галили.
— Вообще-то, да, — отозвалась Рэйчел.
Она приблизилась к нему вплотную, по-прежнему не снимая ладони с его груди. Казалось, удары его сердца стали еще сильнее.
— Не знаю, что происходит между нами, — сказала Рэйчел. Лица их почти соприкасались, и она ощущала на своей щеке его горячее дыхание. — И, честно говоря, что бы ни случилось, мне все равно.
Она коснулась губами его губ. Он смотрел на нее не отрываясь, не мигая и, не отводя глаз, вернул ей поцелуй.
— Чего ты хочешь? — едва слышно спросил он.
Рэйчел скользнула рукой по его мускулистому животу вниз, туда, где напряглась и затвердела его плоть.
— Того же, что и ты, — шепнула она.
По телу Галили пробежала дрожь.
— Мне надо многое тебе рассказать, — пробормотал он.
— Потом.
— Ты должна кое-что узнать обо мне.
— Потом.
— Не говори после, что я не пытался тебя предупредить, — вздохнул он, и взгляд его был серьезен, почти суров.
— Не буду, — пообещала она.
— Тогда давай спустимся в каюту и на время станем обычными людьми.
Рэйчел направилась к лестнице. Галили, прежде чем последовать за ней, подошел к лежавшей на палубе рыбе, присел на корточки и поднял ее, запустив пальцы в жабры. Рэйчел любовалась его телом, выхваченным из темноты светом лампы, — рельефными мускулами спины и ягодиц, мощными выпуклыми бедрами и тем, что виднелось меж его ног. Как он прекрасен, пронеслось у нее в голове, ей никогда прежде не доводилось видеть столь совершенного мужского тела.
Галили выпрямился, не замечая, что она наблюдает за ним, и, прошептав над мертвой рыбой несколько слов, бросил ее за борт.
— Зачем ты сделал это? — спросила удивленная Рэйчел.
— Это жертва, — ответил он. — Жертва акульему богу.
В конце концов мой сводный брат Галили, как он сам признался Рэйчел, «устал притворяться», что для человека столь нетерпимого нрава было совсем неудивительно, но воистину достойным удивления мне казалось то, что, предаваясь своей старой как мир игре, он в очередной раз не сумел угадать обычного ее завершения.
