Не имея своего жилья, я скиталась по углам, по знакомым. Чувство одиночества и заброшенности не оставляло меня, несмотря на то, что за мной ухаживали мужчины, вокруг было много молодежи, искавшей дружбы со мной; но я создавала вокруг себя стену, через которую люди не могли пробиться ко мне, а сама я не шла им навстречу. Эта черта была во мне всегда. Я просто физически чувствовала на себе броню. Жизнь научила меня всегда быть готовой за себя постоять, и с годами эта необходимость превратилась в потребность создать свою собственную крепость, быть независимой, недосягаемой. Иметь возможность закрыть за собой дверь.
Величественная красота и таинственное обаяние Ленинграда, с его белыми ночами, с холодно-классической строгостью стройных линий архитектурных ансамблей, отраженных в свинцовой воде Невы и выступающих на фоне почти белого неба, - располагает к созерцательности, к внутренней собранности и... к тоске. Я одиноко бродила по любимым местам, и мне не хотелось видеть никого рядом. Наша Северная Пальмира! Чудо, возникшее на осушенных болотах велением Великого Петра. "Город, построенный на костях"...
Но в конце концов мое одиночество привело меня к замужеству. Летом 1944 года я вышла замуж за Георгия Вишневского, молодого моряка. Уже через неделю стало ясно, что брак наш ошибка. Он не хотел, чтобы я пела, чтобы училась, чтобы я шла на сцену. Он ревновал меня даже к старику-педагогу, подкарауливал на улице, чтобы увидеть, с кем я выхожу, - в общем, история старая как мир. И когда 1 сентября 1944 года я поступила в Театр оперетты, разразился скандал, положивший конец нашему браку. Мы расстались навсегда после двух месяцев супружеской жизни, и только фамилия - Вишневская - напоминает мне о том, что это действительно было.
В Ленинградский областной театр оперетты привела меня знакомая девчушка.
- Пойдем, поступим в театр, будем ездить - интересно!..
Пришли к директору (Марку Ильичу Рубину), спели ему по романсу - сами молоденькие, по 17 лет, фигурки чудесные, - ну, нас и приняли. Дали зарплату 70 рублей при норме 20 спектаклей в месяц, плюс 1 руб. 50 коп. суточных, когда театр на гастролях. Да ничего, другим еще хуже. Я считала, что еще и много мне дали - наша примадонна получала (по новым деньгам) 120 рублей в месяц.
- Приходите завтра на репетицию, будете ходить в массовках, в хоре найдем для вас, что делать.
Так началась моя артистическая карьера.
Состав труппы - всего человек сорок: тут и солисты, и хористы, и статисты - все. Оркестра не было, лишь инструментальный ансамбль из шести музыкантов. Через пару дней выпустили меня в "Продавце птиц" Целлера - даму на балу изображать. Надели на меня белый пудреный парик, платье с кринолином, затянули талию. Как увидела я себя в зеркало! - Господи, ведь об этом я мечтала, умирая от голода и холода! У меня было ощущение, что я всегда ходила в этом платье. Я знала, как держать веер, как обращаться со шлейфом, какой должна быть осанка, руки... будто со мной все уже когда-то было. С первых своих сценических шагов я чувствовала костюм любой эпохи. Вероятно, это во мне от моей матери: цыгане удивительно артистичны, у них естественная пластичность в движении, естественное ощущение театральности.
Театр разъездной, поэтому мы всегда в дороге. Разъезжаем по воинским частям Ленинградской области. Немцы отступили от Ленинграда, оставляя за собой развалины:
Новгород, Псков, Волхов сровняли с землей. Остались одни церкви - видно, сделаны из такого материала, что ни снаряды, ни бомбы взять не смогли. Люди строили их с любовью - и верили. По едва остывшим пожарищам двигается вслед за армией наш театр. Спим вповалку, где придется. Умывальных, уборных нет всё на улице в 30-градусный мороз. Декорации - самые примитивные, чтобы можно было играть на любой площадке. Играем в промерзлых клубах: на стенах снег, солдаты и матросы - в шинелях, в шапках. Мы - с голыми плечами, пляшем, поем, играя то "Сильву", то "Веселую вдову" - по 20-25 спектаклей в месяц. Я выхожу в хоре или сижу в кулисе и слушаю спектакли. Я уже знаю наизусть весь репертуар - за всех актеров. И вот буквально через три месяца после моего поступления в театре - паника. Актриса на амплуа субреток сломала ногу. А мы - на гастролях, один состав, замен нет.
Вечером надо играть оперетту Стрельникова "Холопка", а на другой день "Продавца птиц" Целлера. Директор обращается к хору:
- Девушки, кто может выручить нас - сыграть сегодня Поленьку в "Холопке"?
Я только и ждала этого момента!
- Я могу!
- Роль знаете?
- Знаю.
- Скорей на репетицию!
Вызвали пианиста, партнеров - роль с танцевальными номерами. Я без запиночки все отбарабанила; да я настолько уже все спектакли выучила, что могла бы любую роль играть - не только женскую, но и мужскую. Пожалуйста, что угодно - хоть за комика!
Вечером - спектакль. На другой день утром - опять репетиция: Христина в "Продавце птиц", классической оперетте с ансамблями, с танцами. И опять вечером спектакль, все проходит без сучка и задоринки.
