Галки полностью

В теории все это выглядело неплохо, но все утро она провела в напряжении, ожидая, сработает ли ее план.

Наконец в одиннадцать часов она увидела высокий автофургон, который подъехал и припарковался возле входа в вокзал. Флик перевела дыхание. На борту фургона белыми буквами было написано «Мулье и сыновья — мясные продукты».

Мишель вышел из машины, и Флик снова вздохнула.

Он пошел на станцию — он выполняет ее план.

Она попыталась выяснить, кто может за ним следить, но это оказалось невозможно — люди постоянно прибывали на станцию пешком, на велосипедах, на машинах, и любой из них мог следить за Мишелем.

Она осталась в кафе, делая вид, что пьет горькое пиво, недовольная заменителем кофе, и присматривала за фургоном, пытаясь определить, находится ли он под наблюдением. Она внимательно наблюдала за прибывающими и отбывающими людьми и машинами, но так и не обнаружила никого, кто мог бы следить за фургоном. Через пятнадцать минут она кивнула Полу. Они встали, подобрали свои саквояжи и вышли на улицу.

Открыв дверь автофургона, Флик села на водительское место. Пол сел с противоположной стороны. У Флик душа ушла в пятки. Если это гестаповская ловушка, то сейчас ее арестуют. Пошарив под сиденьем, она нашла ключ и завела машину.

Флик осмотрелась по сторонам. Как будто никто ее не заметил.

Из кафе вышли Руби, Джелли и Грета. Флик кивком головы указала, чтобы они сели сзади.

Она оглянулась через плечо. Фургон был оборудован полками и шкафами, а также подносами для льда, чтобы поддерживать низкую температуру. Судя по виду, все было как следует отмыто, и все же оставался слабый неприятный запах свежего мяса.

Открылись задние двери, и три женщины забросили в фургон свои саквояжи, после чего забрались туда сами. Руби захлопнула двери.

Флик включила первую передачу и тронула машину с места.

— Получилось! — сказала Джелли. — Ну вот и слава Богу.

Флик слабо улыбнулась. Самое трудное все еще было впереди.

Она выехала из города на дорогу, ведущую в Сан-Сесиль. Высматривая полицейские машины и гестаповские «ситроены», она все же пока чувствовала себя в безопасности. Надпись на фургоне служила свидетельством благонадежности. В том, что за рулем подобной машины сидела женщина, не было ничего необычного, так как сейчас многие французы находились в трудовых лагерях в Германии или же сбежали в горы и присоединились к маки,[52] чтобы их не отправили в эти лагеря.

Вскоре после полудня они добрались до Сан-Сесиля. Флик про себя отметила ту чудодейственную тишину, которая всегда устанавливалась на улицах французских городов в тот момент, когда народ уделял все свое внимание обеду. Флик подъехала к дому, где жила Антуанетта. Во внутренний двор вели высокие деревянные двери, сейчас наполовину открытые. Выскочив из фургона, Пол открыл двери до конца, Флик въехала внутрь, и Пол закрыл двери за ней. Теперь фургон с его хорошо различимой надписью нельзя было увидеть с улицы.

— Войдете, когда я свистну, — сказала Флик и выпрыгнула из машины.

Она подошла к двери Антуанетты. Последний раз, когда она постучала в эту дверь — восемь дней назад, которые теперь казались целой вечностью, — тетя Мишеля, Антуанетта, подошла не сразу, напуганная стрельбой на площади, но сегодня она появилась немедленно. Она открыла дверь — стройная, средних лет женщина в стильном, но выцветшем желтом хлопчатобумажном платье. Секунду она безучастно смотрела на Флик, не узнавая ее в темном парике, затем ее осенило.

— Это вы! — сказала она, и на ее лице появилось паническое выражение. — Что вы хотите?

Свистнув, Флик втолкнула Антуанетту внутрь.

— Не беспокойтесь, — сказала она. — Мы вас свяжем, чтобы немцы подумали, что мы применили к вам силу.

— А в чем дело? — потрясенным голосом спросила Антуанетта.

— Сейчас объясню. Вы одна?

— Да.

— Это хорошо.

Все вошли в дом, Руби закрыла дверь, и они прошли на кухню. На столе был разложен обед: черный хлеб, салат из шинкованной моркови, корка от сыра, бутылка вина без этикетки.

— В чем дело? — снова спросила Антуанетта.

— Садитесь, — сказала Флик. — И доешьте свой обед.

Антуанетта села за стол, но тут же сказала:

— Я не могу есть.

— Все очень просто, — сказала Флик. — Вы со своими дамами сегодня не будете убираться в шато… это сделаем мы.