В Ла-Манше штормило, дул сильный ветер, но сияла полная луна, и все было хорошо видно. Сначала Флик не поверила своим глазам. Непосредственно под самолетом находился ощетинившийся орудиями военный корабль. Рядом плыл небольшой океанский лайнер, в лунном свете ослепительно белый. За ним разрезал волны ржавый старый пароход. Дальше виднелись грузовые суда, военные транспорты, потрепанные старые танкеры и мелкосидящие десантные корабли. Насколько хватало глаз, везде были корабли — сотни кораблей.
Пилот накренил самолет в другую сторону, и Флик выглянула в другой иллюминатор. Там было то же самое.
— Взгляни на это, Пол! — крикнула она.
Он подошел и встал рядом с ней.
— Вот это да! — сказал он. — За всю свою жизнь я не видел столько кораблей.
— Вторжение началось! — сказала она.
— Посмотрите вперед, — сказал штурман.
Флик прошла в кабину и заглянула через плечо пилота. Корабли были рассыпаны по морской глади на многие километры, им не было видно конца.
— Я и не знал, что в этом мире есть столько кораблей! — с удивлением произнес голос Пола.
— Как думаете, сколько их? — спросила Руби.
— Я слышал — пять тысяч, — ответил штурман.
— Потрясающе! — сказала Флик.
— Я бы много отдал, чтобы в этом участвовать, — сказал штурман, — а вы?
Флик посмотрела на Пола и Руби, и они все заулыбались.
— Так ведь мы участвуем, — сказала она. — Мы и так в этом участвуем.
На лондонской улице под названием Уайтхолл с обеих сторон располагались грандиозные здания, олицетворяющие величие Британской империи — той, какой она была за сто лет до этого. Внутри этих красивых зданий многие из величественных комнат с длинными окнами были разделены дешевыми перегородками на кабинеты чиновников более низкого уровня и комнаты для проведения не слишком ответственных совещаний. В таком вот помещении без окон площадью пятнадцать квадратных метров, где половину стены занимал большой холодный камин, и заседала подкомиссия подкомиссии — Рабочая группа по награждению за участие в секретных операциях.
На заседании председательствовал Саймон Фортескью из МИ-6 — в полосатом костюме, полосатой рубашке и полосатом галстуке. Управление специальных операций представлял Джон Грейвс из министерства экономической войны, которое теоретически руководило УСО во время войны. Как и остальные государственные служащие, Грейвс носил форменную одежду Уайтхолла — черный пиджак и серые в полоску брюки. Присутствовал также епископ Мальборский в пурпурном церковном одеянии — несомненно, призванный придать высоконравственный оттенок делу награждения за убийство других людей. Офицер разведки полковник Элджернон «Нобби»[53] Кларк был единственным из членов комиссии, который знал, что такое война.
Секретарь комиссии подавала чай, а пока ее члены совещались, по кругу шла тарелка с печеньем.
Часов около десяти на рассмотрение был вынесен вопрос о «Реймсских галках».
— В этой группе было шесть женщин, — сказал Джон Грейвс, — назад вернулись только две. Но они сумели уничтожить телефонный узел в Сан-Сесиле, где также находилась местная штаб-квартира гестапо.
— Женщин? — переспросил епископ. — Вы сказали «шесть женщин»?
— Да.
— Силы небесные! — осуждающим тоном сказал епископ. — Но почему именно женщин?
— Телефонный узел усиленно охранялся, так что они проникли в здание под видом уборщиц.
— Понятно.
— После освобождения Парижа я допрашивал майора Гёделя, который был адъютантом Роммеля, — сказал Нобби Кларк, который большую часть этого утра дымил, прикуривая одну сигарету от другой. — Он сообщил мне, что в день «Д»[54] отсутствие связи буквально парализовало их действия. По его мнению, это сыграло существенную роль для успеха десантной операции. Я не знал, что это сделала горстка девушек. Как я понимаю, речь идет о награждении «Военным крестом»?[55]
— Возможно, — сказал Фортескью, и на его лице появилось чопорное выражение. — Однако в этой группе были проблемы с дисциплиной. На ее руководителя, майора Клэре, поступила официальная жалоба после того, как она оскорбила офицера гвардии.
— Оскорбила? — сказал епископ. — Каким образом?
— Там была ссора в баре, и боюсь, что она послала его на… извините за выражение, епископ.
— Силы небесные! Пожалуй, она не относится к числу тех, кого мы должны представлять в качестве героев для будущих поколений.
— Несомненно. Тогда, может, что-нибудь менее значительное — возможно, орден Британской империи пятой степени?
Нобби Кларк заговорил снова.
— Я не согласен, — мягко сказал он. — В конце концов, если бы эта женщина была тряпкой, то вряд ли смогла бы взорвать телефонный узел под самым носом у гестапо.
Фортескью это не понравилось — он не привык к возражениям и не мог терпеть людей, которые его не боялись. Он окинул взглядом присутствующих.
— Кажется, большинство участников заседания не разделяет вашу точку зрения.
Кларк нахмурился.
— Мне хотелось бы выразить особое мнение, — с упрямым спокойствием заявил он.
