Станут ли британцы подозревать, что Вертолета раскрыли? Сейчас Вертолет уже должен давать Мишелю полный отчет о своих приключениях. Мишель будет тщательно расспрашивать его об аресте в кафедральном соборе и последующем бегстве. Его особенно заинтересует новенький под псевдонимом Шарантон. Тем не менее у него нет оснований подозревать, что мадемуазель Лема не та, за кого себя выдает. Мишель никогда с ней не встречался, так что он не насторожится, если Вертолет случайно упомянет, что это привлекательная молодая женщина, а не средних лет старая дева. К тому же Вертолет не имеет представления о том, что записи в его одноразовом шифроблокноте и на шелковом носовом платке тщательно скопированы Стефанией или что его частоты стали известны Дитеру благодаря отметкам пластичным карандашом.
Возможно, думал Дитер, не все еще потеряно.
Когда они вернулись в шато, Дитер наткнулся в коридоре на Вебера.
— Ну что, вы его потеряли? — пристально глядя на него, сказал Вебер.
Шакал почувствовал запах крови, подумал Дитер.
— Да, — признал он. Лгать Веберу было ниже его достоинства.
— Ха! — Вебер торжествовал. — Такую работу надо предоставлять профессионалам.
— Отлично, я так и сделаю, — сказал Дитер. Вебер явно удивился. — В восемь вечера он должен передать радиограмму в Англию, — продолжал Дитер. — У тебя есть шанс доказать свой профессионализм. Покажи, какой ты хороший — выследи его.
Большой паб «Приют охотника» возвышался на берегу словно форт, дымоходы напоминали пушечные башни, закопченные окна — смотровые щели. Выцветший знак в палисаднике предупреждал клиентов о том, что надо держаться подальше от пляжа, который в 1940 году заминировали, опасаясь германского вторжения.
С тех пор как поблизости разместился объект УСО, паб каждый вечер становился весьма оживленным — из-за светомаскировочных штор сверкали огни, гремело пианино, в барах было полно посетителей, теплыми летними вечерами выходивших в сад. Здесь громко пели, много пили и тискались, не слишком обращая внимание на приличия. Царила атмосфера вседозволенности, так как все знали, что молодые люди, которые сейчас весело смеются в баре, завтра отправятся на задания, с которых могут уже не вернуться.
Флик и Пол повели свою группу в паб в конце двухдневного курса обучения. Девушки разоделись как на пикник.
В своем летнем платье Мод была красива как никогда. Руби вряд ли могла выглядеть красивой, но в черном коротком платье, которое она невесть где достала, выглядела весьма распутно. Дениза надела серовато-белое платье, которое, судя по его виду, стоило целое состояние, но нисколько не помогало ее худой фигуре. На Грете было одно из ее сценических платьев и красные туфли. Даже Диана вместо обычных деревенских вельветовых штанов надела модную юбку и, к изумлению Флик, накрасила губы губной помадой.
Группе присвоили кодовое наименование «Галки». Они должны были выброситься на парашютах возле Реймса, и Флик сразу вспомнила легенду о Реймсской галке — птице, которая украла кольцо у епископа.
— Монахи не могли догадаться, кто его взял, и епископ проклял неизвестного вора, — объяснила она Полу, когда они пили виски — она с водой, он со льдом. — Не успели они оглянуться, как галка появилась вся грязная и жалкая, и монахи поняли, что это она совершила преступление и теперь страдает от проклятия. В школе я все это учила:
Естественно, кольцо нашли в ее гнезде.
Пол, улыбаясь, кивнул. Флик понимала, что точно так же он будет кивать и улыбаться, если она будет говорить на исландском языке. Его не интересовало, что именно она говорит, ему просто хотелось на нее смотреть. Большого опыта в этом деле у нее не было, но она знала, когда мужчина влюблен, и Пол был в нее влюблен.
