Именно это он и имел в виду. Была в этом человеке жестокая жилка, подлая, низкая жестокость. Он сделал еще шаг в мою сторону, но вдруг его взгляд случайно упал на пустую кобуру, висящую на спинке кровати.
Это его остановило.
Пустая кобура и моя правая рука под одеялом. Есть ли у меня револьвер? Этого он не знал, но я заметил, как его пот прошиб. Крупная испарина выступила у него на лбу, как вроде на него водой плеснули.
Он поглядел на меня, потом на одеяло, на то место, где лежала моя правая рука - простым глазом видно было, как он гадает, успею ли я вовремя вытащить револьвер из-под одеяла, ну, я и говорю:
- Ни один человек в здравом уме не станет тащить револьвер из-под одеяла, если можно стрелять прямо сквозь него.
А он все глядел на меня, глаза просто огнем горели, пот его заливал, страх боролся, в нем с бешеной жаждой, уж больно ему хотелось убить меня или хоть покалечить.
- Так у тебя есть револьвер?
- Есть ли у меня револьвер? - я усмехнулся ему. - Интересный вопрос, правда? Там, на тропе, у меня револьвера не было, я ж был голый как полено... но мне мог дать револьвер мистер Росситер.
- Не такой он дурак. Ты же мог бы их всех поубивать.
- А может быть, он думает, что я для них не так опасен, как ты.
Это его зацепило. Ему нравилось быть таким, как он есть, но не нравилось, когда об этом знали или догадывались другие.
- А в чем, собственно, дело? - спросил я. - Тебе что, слава Рокера спать не дает? Ты, видать, решил, что можешь пострелять еще больше народу, чем он... только Рокер обычно стреляет в тех, кто стоит на ногах. Так мне говорили, по крайней мере.
Он вроде как поотступил. Видно, решил, что такая раскладка его не устраивает. Он, конечно, мог бы рискнуть, а после постараться убедить Росситеров, что это было самоубийство. Такие люди часто готовы поверить в невозможное, потому что оно их устраивает, - или потому, что очень высоко себя ставят.
Но тут послышался стук каблучков, и в комнате появилась Мег, а за ней по пятам шел ее папаша.
- А, вот ты где! Я только вышла, чтобы выложить на блюдо ириски и поставить кофе, вернулась - а тебя уже нет...
- Он пришел сюда, чтобы засвидетельствовать мне свое почтение, мэм, сухо сказал я. - Чисто из вежливости.
Она бросила на него быстрый взгляд, а после сурово уставилась на меня. Кудряш Данн выглядел нежным и невинным, как новорожденный младенец, - но, думаю, он всегда так выглядит. Это только когда он на меня глядел, в глазах у него появлялось что-то грязное.
Они вышли, а Росситер задержался.
- Что тут у вас случилось? - спросил он.
Я пожал плечами.
- Ничего. Вовсе ничего не случилось.
Росситер скользнул глазами по пустой кобуре, потом остановил взгляд на моей правой руке под одеялом.
- А вы - осторожный человек, - сказал он.
- Мой дедушка, - сказал я, - дожил до девяноста четырех лет. Это был урок для нас всех.
Мы проговорили с ним целый вечер, все больше о коровах и пастбищах, об индейцах и всяком таком, и из этих разговоров я все больше узнавал о здешних краях, самых прекрасных, какие мне когда-либо приходилось видеть.
- В этих местах, к северу от Шалако, - говорил он, - есть высоко в горах долины, подобных каким вы никогда не видели. Повсюду ручьи, водопады, затерянные каньоны - и великолепные пастбища для скота. Я сам видел выходы угля, и ходят разговоры, что в старину испанцы добывали здесь золото.
- Я уеду, - сказал я, - но потом вернусь обратно... вместе с Галлоуэем.
Он взглянул на меня.
- Кудряш говорит, Что встретил вашего брата. И что Галлоуэй Сэкетт отступил перед ним.
- Галлоуэй, - сказал я ему, - не имеет привычки отступать. Он, вероятно, просто не сообразил, что в здешних краях заведено убивать сопляков, у которых молоко на губах не обсохло.
Наконец он оставил меня одного, я откинулся на подушки и вытянулся во весь рост. Мне было хорошо, по-настоящему хорошо. Я лежал в тепле, сытый, я мог отдохнуть. Но я не позволил себе заснуть, пока не услышал, как уезжает Кудряш Данн.
Росситер вел дело без особого размаха, в стаде у него было не больше трехсот голов, большей частью - племенной скот, но он был человек зажиточный и приехал в здешние места с деньгами. Ему не было нужды продавать скот, он мог его держать и дожидаться, пока стадо увеличится естественным путем. Хотя, полагаю, не отказывался прикупить при случае несколько голов. Человек, имеющий наличные, частенько может совершить выгодную покупку у людей, которые не умеют сами толком вести дело.
Он построил крепкий пяти-комнатный бревенчатый дом с тремя солидными каминами, один из которых был достаточно велик, чтобы обогреть две комнаты, и топить его можно было из обеих этих комнат. У него была закрытая конюшня и несколько обнесенных жердями коралей, он держал дюжину хороших лошадей. На него работали два ковбоя. В доме была кухарка-мексиканка, такая могучая с виду, что, поди, могла бы управиться с двумя ковбоями сразу. Но стряпала она отменно.