Добрыня жил скучной и размеренной жизнью, в тайне желая пережить приключение. И, когда он встретил незнакомку по имени Гамаюн, его мечта осуществилась.
Однажды, давным-давно в одной очень далекой стране, сокрытой плотными туманами, да высокими горами, ночное небо озарила неожиданная и яркая вспышка такой силы, что казалось, будто все звезды, что мирно ютились там, в раз осыпались не землю. Огненное зарево с золотыми всполохами на несколько секунд осветило окрестности, и потухло где-то в глубине темного леса. Каждый, кто по случайному стечению обстоятельств вдруг оказался там, мог бы заметить, как встревожились древние высокие ели. Они зашумели, покачивая своими макушками, словно зная о той опасности, которая последует после.
Тем временем, пыль и дым, стоящие прочной стеной стали расступаться, открывая взору нарушителя лесного спокойствия: девушку, лет шестнадцати, с короткими волнистыми волосами цвета липового меда, большими зелеными глазами и необычным стальным ободком на голове в виде маленьких крыльев. Ее платье, шитое золотыми перьями, переливалось в свете огненных языков, еще танцевавших вокруг.
Чего уж говорить, неожиданное ночное происшествие не осталось незамеченным и в деревушке по соседству. Стоило только раздаться грому, как сонные жители повыпрыгивали из теплых постелей, позабыв снять свои ночные колпаки, и стали бегать, как маленькие муравьи, с огромными резными фонарями от дома к дому, узнавая подробности произошедшего. Когда же внятного ответа не поступило, да и зарево пропало где-то в лесу, жители разом, спокойно вздохнув, отправились по своим домам и дальше утопать в мягким перинах. Все, кроме одного: любознательный юноша, чей взор смог уловить последнюю вспышку таинственного света, так и остался смотреть в сторону ночного леса, где, по его мнению, произошло что-то необычное.
– Добрыня, хватит ворон считать! – прервала его мечтания полная женщина в резном чепчике и очаровательным румянцем на лице. – Пошли домой! Вставать завтра рано. Тебе на рынок идти, а мне в огороде работать. Нет у нас времени сынок на мечтания.
– Да, уже иду, – в голосе парня слышалось плохо скрытое разочарование, но повернувшись к свету фонаря своей матери и обняв ее, он отправился с ней домой.
Уже находясь на пороге дома, парнишка еще раз бросил взгляд на лес. И как ему показалось, он заметил черный густой туман, который обволакивал собой макушки деревьев. Правда, стоило ему моргнуть, как туман исчез. Подумав, что это лишь игра воображения, Добрыня захлопнул за собой дверь. Утро вечера мудренее. Так он решил.
И утро не заставило себя долго ждать. Ставшее на востоке солнце заглянуло в витражное окно, и озарило комнату разноцветными красками. Добрыня потянулся в своей постели и сразу же вскочил на ноги.
– Быстро же ты! – удивилась женщина. – Не успела я блины со сковороды снять! Тем лучше. Сегодня важный день! Хорошенько покушай и отправляйся на рынок за продуктами. Послезавтра деревенский Глава устраивает дегустацию осенних пирогов, и мне нужно подготовиться к этому событию, – родительница, пританцовывая, кружила возле стола с листком бумаги и что-то напевая, записывала туда все новые и новые ингредиенты. – Хм, и это запишу и это. Даже не знаю, можно ли найти у нас это… Но запишу, – произнесла, усмехнувшись она. – Ох, Добрыня, только долго не гуляй, – остановившись, мама склонилась над сыном и потрепала его за щеку. – Ты у меня такой впечатлительный. Вечно отвлекаешься на разные необычности. Живешь в фантазиях и мечтах. Грезишь о приключениях, позабыв о своем долге.
– О каком таком долге? – произнес Добрыня с набитым ртом.
– Сколько раз говорила – «когда я ем, я глух и нем»! Все, кушай, надоедать не буду.
Закончив с завтраком, парень взял необходимые ему вещи и отправился в путь.
– Может быть, это случится сегодня?! – восторженно произнес Добрыня и вышел за дверь.
Деревенский рынок находил довольно далеко от дома, но дорога туда нравилась парню. Узенькая и проселочная, она тянулась по золотым полям и дубовым аллеям, мимо душистых садов и цветущих клумб. Каждый раз, проходя по этой дороге, он находил в ней что-то новое и необычное, что-то, что не привлекало внимания остальных.