– Ты вынесешь значительно больше, прежде чем я с тобой закончу, – сказал Де Брейси. – Посмотри вокруг. Ты сейчас в моем подземелье, а не в своем доме в Йорке, где ты можешь диктовать условия тем, на чьих несчастьях ты наживаешься. Эти стены видели смерти пленников в десять тысяч раз именитее тебя. Но их смерти покажутся роскошью в сравнении с твоей. Человеку можно причинить невыносимую боль, не позволяя ему умереть, чтобы доставить ему еще больше страданий. Видишь этот ряд железных прутьев над тлеющими углями? Тебя разденут догола и поместят на это теплое ложе. Тебя будут поливать при обжарке, чтобы ты не слишком быстро приготовился. Разве тысяча фунтов серебра – не мизерная сумма в сравнении с такой участью? Выбирай и выбирай побыстрее, потому что мое терпение заканчивается! Медленная смерть на углях или тысяча фунтов серебра – вот мои условия!
– Я заплачу ваш выкуп, – сказал Айзек, – только сохраните честь моей дочери и отпустите ее на свободу.
– Я уже сказал тебе, еврей, я не собираюсь с тобой торговаться! К тому же я уже пообещал ее Буа-Гильберту. Я не стану нарушать слово рыцаря из-за какого-то тупого еврея.
– Тогда ты ничего не получишь, – сказал Исаак, уставившись на него с ненавистью. – Ты не получишь ни единой унции серебра, разве только я залью его расплавленным в твою алчную глотку! Делай что хочешь. Возьми мою жизнь, если хочешь, и пусть будет сказано, что еврей, несмотря на все свои мучения, смог разочаровать христианина!
– Значит, так тому и быть, – сказал Де Брейси. – Проверим твою стойкость. Ты заскулишь о пощаде через мгновение. Разденьте его!
В этот момент прозвучал сигнал трубы, сверху донесся шум и перекрикивания мужчин. В подземелье вбежала Андре де ла Круа.
– Морис, быстрее сюда! Саксонцы атакуют!
– Что? Ты сошел с ума?
– Это правда, говорю же тебе! Послушай. Это разбойники. Их там целая толпа, и они уже пытаются штурмовать замок!
– Что за чушь? – сказал Де Брейси. – Зачем разбойникам атаковать Торквилстоун?
– Они требуют освободить Седрика.
– Саксонцы? Но у меня здесь только два еврея и ни одного саксонца!
– Так говорит Буа-Гильберт. Он командует замком в твое отсутствие. Они не послушаются. Брайан говорит, что они понимают только язык силы.
– Сколько их там?
– Не меньше тысячи.
– Брайан глупец. Такой толпой они определенно могут захватить замок, если им хватит решительности. Я покажу им, что здесь нет Седрика.
Разом позабыв про Исаака, Де Брейси отправился к выходу из подземелья. Андре последовала за ним.
– Не понимаю, что за безумие на них нашло, – сказал Де Брейси, – ведь все эти камеры пусты! Убедись сам. Я…
В этот момент из одной из камер донесся крик Седрика.
– Какого черта? – сказал Де Брейси. Он отворил маленькое окошко и всмотрелся внутрь. –
– Освободи меня, злодей! – закричал Седрик, бросившись на дверь.
Ошеломленный Де Брейси захлопнул окошко. Он открыл окно следующей камеры и увидел Ательстана. В соседней он обнаружил Ровену.
– Твоих рук дело, де ла Круа?
– Я приехал в замок со своим сквайром, – сказала Андре. – Тебе это известно. Ты сам меня впустил.
–
– Не надо пытаться меня обмануть, Морис, – сказала Андре, улыбаясь. – Я на твоей стороне.
– Не шути со мной, де ла Круа! – сказал Де Брейси, схватив ее за ткань камзола и впечатав в стену. Он ощутил ткань, которой она себя пеленала. – Что это?
Быстрым движением он рванул ее камзол и увидел ткань.
– Ты ранен! Нет, ты…
Он увидел выпуклости под тканью, и глаза его расширились. В этот момент Андре вонзила кинжал ему в живот по самую рукоять. Когда Де Брейси дернулся, она подалась к нему, держа кинжал обеими руками. Она повернула клинок и, используя свой вес, вжалась в него, несколько раз дернув кинжал кверху распарывающим движением.
Де Брейси сполз на пол, и она вытащила из него кинжал и вытерла лезвие о его одежду. Зажимая живот, он смотрел на нее, не в силах поверить в происходящее и задыхаясь.
Она лишь мельком взглянула на него, чтобы убедиться в смертельности раны, а потом оставила умирать в его собственном подземелье.
