— Да, милорд, она хотела обратить меня в новую веру.
— И получилось? — шмыгнув, интересуется он.
— Думаю, нет, милорд.
— Это ересь, Нелли Дент, и за нее тебя следовало бы отправить на костер. — Поджатые губы Ризли похожи на собачий задний проход; в голосе не осталось прежнего оживления, и Дот понимает, что победила. — Мы отправляли на дыбу женщин и повыше рождением, чем ты, в том числе Аскью, — добавляет он, однако слышно, что это пустые угрозы. Ризли не смог добиться того, чего хотел, — не зря же сказал «следовало бы отправить на костер», а не «отправят».
— Можешь гнить здесь хоть всю оставшуюся жизнь! — рявкает он и, резко развернувшись, выходит из комнаты в сопровождении Альфреда, на ходу приказывая стражнику: — Отправьте ее обратно в камеру. Позже я решу, что с ней делать.
В покои заходит Уильям Сэвидж. По выражению его лица ясно, что хороших новостей нет.
Екатерина сидит, уткнувшись носом в мешочек с лавандой; сладкий аромат в сочетании с запахом ладана, горящего в лампе, перебивает вонь, оставленную королем. Кэт Брэндон в оконной нише поправляет сбившийся чепец на дурочке Джейн; та бормочет себе под нос. Мария Вуттен и Лиззи Тирвитт укладывают платья в большой сундук, готовясь к завтрашней поездке в Хэмптон-Корт, а Екатерина гадает, не придется ли ей отправиться в противоположном направлении. Образ серой башни преследует ее неотступно.
Король ушел в приподнятом настроении. О приказе он не упомянул, а она не решилась спрашивать. Вечером велено явиться в королевские покои, и Екатерина отчаянно хочет видеть в этом знак расположения — если только ее не арестуют прямо там. Впрочем, обычно все бывает не так — Анна была тому свидетельницей дважды, да и Мария Вуттен тоже. Обычно король уезжает в другой дворец; затем посылают за драгоценностями (ведь драгоценности королевы ей не принадлежат, и Екатерина все ждет, когда кто-нибудь — должно быть, злорадно усмехающийся Ризли — придет за сундучком; до сих пор, впрочем, никто не явился). После этого королева — Анна или Екатерина, смотря как ее на этот раз зовут, — мучительно ждет, терзаясь догадками о своей судьбе. А когда она достаточно поварится в бульоне из страха и ужаса, ее забирают в Тауэр.
Екатерина подзывает Уильяма Сэвиджа. Не запрети она себе любые слезы, наверняка расплакалась бы при виде его несчастного лица. Однако нельзя показывать свою слабость: Екатерина достаточно хорошо изучила короля и знает, что малейший признак слабости вызовет у него желание бить еще больнее.
Из гардеробной выбегает перепуганная Анна.
— Кит, матушкино распятие пропало!
— Оно у меня. Его у меня не отнимут! — Екатерина раскрывает ладонь, в которой зажато ожерелье. Самая крупная жемчужина оставила на коже вмятину.
Анна замечает Уильяма.
— Ах, господин Сэвидж! Есть ли у вас известия о Дот?
— Увы, нет, миледи.
— Точка! — выкрикивает дурочка Джейн с другого конца комнаты. Кэт шикает на нее.
— Что ты сказала, Джейн? — переспрашивает Уильям.
— Точка, пятнышко на горизонте.
Дамы озадаченно переглядываются.
— Так я называл Дот — точкой, — поясняет Уильям.
— Джейн, подойди, — зовет Екатерина, и Кэт подводит дурочку за руку, как маленького ребенка. — Что тебе известно о Дот? Я приказываю тебе говорить!
Одним глазом Джейн косит в сторону, другим уставилась на свои руки. Пальцы все время шевелятся — она словно вычищает невидимую грязь из-под ногтей.
— Джейн, пожалуйста!.. — ласково просит Уильям.
Джейн принимается тихонько напевать:
— Нелли Бейли мух поймала, на веревку привязала, поиграла, помахала и на палец намотала…
— Что это значит? — спрашивает Екатерина, взяв Джейн за рукав.
Та начинает новую песенку:
— Долли Дент в саду гуляла, вишни косточки плевала, танцевала, распевала, возвращаться не желала… — На мгновение она перестает косить и ловит выжидательный взгляд Екатерины обоими глазами, затем переходит к следующей песенке: — Должок вернуть хотели колокола Олд-Бейли…
— Опять эта ерунда! Ничего мы от нее не добьемся, — вздыхает Анна.
Дверь спальни со скрипом приоткрывается, и Джейн, взвизгнув, цепляется за Кэт, будто увидела дьявола. Из спальни выбегает Риг и бросается к хозяйке.
— Тише, Джейн, ничего страшного! — успокаивает Екатерина и гладит дурочку по плечу. — Разыщи Уилла Соммерса, он о тебе позаботится. Господин Сэвидж проводит.
Низко поклонившись, Уильям Сэвидж уводит с собой Джейн, пообещав напоследок:
— Я продолжу поиски и не успокоюсь, пока ее не отыщу!
— Ох уж эти дурацкие песенки, — качает головой Анна, когда Джейн уходит. — Некоторые считают, что она мудрее Мафусаила, а по мне так ничего подобного.
— Я переживаю за Дот. У нее нет семьи, которая могла бы о ней позаботиться. Все эти годы она была мне верна, а я принесла ей одни несчастья…
Екатерину охватывает горькое чувство вины, однако этим делу не поможешь. Вздохнув, она поворачивается к сестре:
— Анна, поможешь мне одеться для короля во все самое лучшее? Сегодня я должна быть безупречна.
