Она думала и о Катерине, гадала, как дела во дворце – если, конечно, Катерина по-прежнему там. Только бы и ее не посадили в тюрьму! Если Катерину арестовали, то она, скорее всего, в Тауэре, где бродят призраки Нэн Болейн и Екатерины Говард. О них страшно даже думать. Катерина умна и не допустит, чтобы ее арестовали! Но ведь Дот много раз видела гнев короля. Достаточно одной искры – и он загорается, как сухой порох. В нем как будто сидят два разных человека, один распутный, а другой гневный, и оба они вселяют страх в сердца подданных. Но Катерина умело обращается с ним, как с норовистым конем. Дот часами сидела и размышляла. Она машинально гладила пальцем пенни, серебряную монетку, которую дала ей мама много лет назад, когда она уезжала в Снейп. Она хранила ее как талисман; иногда монетка, зашитая в подол бывшего хорошего платья на удачу, напоминала ей о прошлой жизни. Из коридора доносились шаги Элвина. За стеной кричали узники. Удар колокола… глухой удар топора. Когда она выйдет отсюда… если выйдет… ей больше не захочется слушать колокольный звон.
Золотая брошь, украшенная тридцатью бриллиантами и двенадцатью жемчужинами, расположенными вокруг граната размером с яйцо малиновки; пара черных кроличьих меховых рукавов; четыре золотых браслета, украшенных сапфирами; голубятня с шестью парами горлиц; двадцать ярдов золототканой материи; двадцать ярдов малинового бархата; механические часы, на которых выгравированы слова «Любовь не знает времени»; персидский сокол редкого белого окраса; украшенный драгоценными камнями собачий ошейник из алой кожи для Крепыша; олений бок; мешочек мелкого жемчуга для украшения платьев и накидок; свора гончих; пять ночных сорочек из тончайшего шелка; белая мартышка женского пола, жена для Франсуа.
Все позади, и все стало как раньше. Король снова охвачен любовью и обожает свою жену, как в то время, когда он ухаживал за ней. Катерина без конца получает подарки, которые обозначают для нее только одно: она в безопасности. Все вернулись – все, кроме Дот. Придется смириться с тем, что Дот, возможно, не вернется никогда. Брат Катерины Уилл снова при дворе, а с ним – Гертфорд и Дадли. Сторонники реформ снова в милости у короля. Райзли висит на волоске после неудачной попытки свалить ее. Сторонники лорда-канцлера ходят мрачные и помалкивают. Наверное, прикидывают, к какой стороне примкнуть, пока еще не поздно. Гардинера нигде не видно; он залег на дно. Реформаторы на подъеме. Ее брат превзошел себя, занимая французского посла по его прибытии в Англию; он привез его в Хэмптон-Корт, чтобы представить королю. Их сопровождала свита в двести человек. Катерина поддразнивала Уилла: если он еще больше раздуется от гордости, то его голова перестанет пролезать в широкие ворота Уайтхолла.
На приеме в честь французского посла Катерина сидела рядом с мужем; на ней было роскошное платье из малинового бархата, расшитого золотом и драгоценностями. Идеальная спутница монарха. Как будто ничего не случилось, как будто король не подписывал ордер на ее арест, как будто отряд из двадцати телохранителей с Райзли во главе не являлся, чтобы проводить ее в Тауэр… как будто она никогда не представляла, как холодное лезвие падает ей на шею или как она стоит на костре. Гроза миновала, и Парры снова наслаждаются ярким солнцем. Но ужас все равно таится в глубине ее души.
Король даже поручил принца Эдуарда заботам Катерины – поистине высокая честь. Принц – мальчик скованный и холодный; он не откликался на любовь. Ничего удивительного, ведь он рос без матери. Его окружают лишь раболепные льстецы, которые увиваются вокруг него, надеясь позже получить выгодное место. В Катерине, к ее удивлению, проснулась нежность к заброшенному мальчику, и принц, похоже, начал отвечать ей тем же.
Редко доводилось ей видеть короля в таком хорошем настроении, и даже то, что она не носит в своем чреве принца, последнее время не упоминается. Его отвлекают другие вещи. После подписания мира с Францией он раздувается, как голубь. Победа при Булони вернула Англию в центр европейской политики, но защита Булони опустошает казну. По договору Булонь возвращается Франции и король Франциск оказывается в вечном долгу перед Англией за немыслимо огромную сумму. Поэтому с лица Генриха не сходит улыбка. Если выражаться шахматными терминами, Генрих съел у Франциска ферзя.
Катерина старалась держать язык за зубами. Она говорит, только когда ее спрашивают, и никогда не перечит мужу. Если он скажет, что небо зеленое, она с ним согласится. Она ничего у него не просит; она не спрашивает, можно ли пригласить ко двору Елизавету, не просит назначить расследование по поводу исчезновения Дот. Дот не пропала бы, если бы король не позволил Гардинеру охотиться на еретиков… В последнем она не сомневается.
