Но это не сон. Я по-прежнему ощущаю постороннее тепло, запах печенья с молоком и мокрое пятно на своей толстовке.
– Ты такая холодная… Вот, возьми, – девушка снимает свою джинсовку и пытается надеть ее на меня. Уворачиваюсь и заставляю ее вновь закрыть свои оголенные плечи, вмиг покрывшиеся мурашками. Будто пытаясь успокоиться рыжеволосая берет меня за руки и выдыхает. – Я так испугалась! Я увидела все по новостям, Тейлор не хотел мне ничего говорить, пришлось хорошо постараться чтобы…
– Откуда ты знаешь Тейлора?
– Ч-что?… – девушка опешила. Ее пальцы расслабились и чуть ли не отпустили мои ладони. – Нет…
Я не знаю что говорить, поэтому продолжаю молчать. Тут же я чувствую, как мои ладони вырываются из ее рук. Я отхожу назад.
– Прошу, только не говори, что ты забыла меня. Не покидай меня снова, я только нашла тебя! Ты не должна меня…
– Я много наслышалась подобных сказок, – перебиваю ее я и, кажется, своим тоном только сильне пугаю ее. – Правда, финал каждой из них оказался не таким счастливым, каким должен быть.
– Но я не вымышленный герой из какой-то там сказки. Я знаю тебя!
Я сбита с толку. Порой, это невероятно сложно, когда что-то колоссальное падает тебе на плечи, и ты попросту не понимаешь, что делать дальше.
Я ненавижу себя за то, что продолжаю верить, не думая о своей безопасности.
– Нет, ты.. Ты, наверное, обозналась. Ты ошиблась, я не та, кто сейчас в твоей голове. Извини, – уже решаюсь сбежать, как та хватает меня за руку.
– Сьюзан Адамсон!
Вдруг кристальные глаза вспыхнули пламенем, а аккуратные маленькие губы, накрашенные блеском, с надеждой растянулись в улыбке.
– Я лучше покажу…
Быстрым движением та достаёт телефон из своего небольшого рюкзака и без риска вкладывает смартфон в мои руки.
– Не вздумай убегать от меня. Я не отпущу тебя, пока ты не поверишь мне! Просто поверь…
Мои глаза разбегаются по фото на экране, разум отказывается это воспринимать.
Рука закинута на макушку рыжеволосой девчонки, она смеётся. Я смеюсь… Искренне, без капли фальша, как порой приходилось поступать с остальными, заботясь о целостности их души.
Я давно изучила эту улыбку, эти счастливые глаза и их живой цвет… На фото я не лгала, как и не пыталась солгать. Я счастлива. Я была счастлива.
– Мы были близки?
– Знаю, что ты забыла меня и знаю, как тебе тяжело. И мне искренне жаль, что никто так и не нашёл способа привести тебя в чувства.
– Фото недостаточно. Сделай так, чтобы я поверила тебе. Чтобы я поверила в тебя
Нависает тишина. Девушка смотрит мне в глаза, даже не пытаясь скрыться. Нахожу спокойствие в голубых огоньках.
– Потому что однажды ночью ты кричала, что никогда не посмеешь сдаться. – табун мурашек промчался по моему телу. – Мы всё видели. Я видела тогда твои слёзы, как ты кричала. Тейлор тогда бросился бежать к тебе, но я остановила его, поскольку знаю, что никто не спасёт тебя кроме тебя самой.
– И что произошло потом?
Картина постепенно всплывала в моей памяти и именно вопросами, я могла удержать ее.
– Ты снова вышла к нам, улыбаясь. Тогда то, мы и произвели тебя искоркой…
Вспышка… Крик в голове. Разбитый мольберт об деревянный пол, разбросанные кисти… Краски.
Свет потух.
Я вижу девушку. Наивную, со слабой улыбкой и похожую на ребёнка. Вижу кудрявого парня, что кидает в неё носки, смеётся и убегает, а она бежит за ним…
Чувствую этот запах печенья с молоком.
– Джекилайн?…
– Вот же дерьмо… – оборачиваюсь на другой голос и вижу Тейлора с распахнутыми глазами, пока глаза девчонки горели от счастья.
Бывало ли у вас когда-нибудь ощущение, что ваша жизнь не реальна? Что воспоминания вовсе не живые, а иллюзии, придуманные разумом. Думали ли вы когда-нибудь, что вас просто не существует?
Когда это произошло, я не смогла вспомнить, что было до этого. Вернее, что было после того, как я приехала сюда. Год из моей памяти просто исчез.
Я помню свою комнату, отца. Его безысходность… У моих ног большая спортивная сумка, а из неё торчат вещи, которые, скорее всего, я не смогла затолкать внутрь.
А дальше мрак…
Снова свет.
Мои запястья забинтованы, в некоторых местах запекшаяся кровь. Один глаз закрыт, точнее, на нем какая-то марля, что мешает открыть его полностью. Правое ухо пронзило болью, однако я даже не в силах поморщится, словно бы вместо моего лица было чужое, не контролируемое мной. Смотрю на белоснежный бинт и вижу каплю крови.
– Я должна ее увидеть! Дайте мне увидеть ее, пожалуйста! Пустите!
В палату неожиданно врывается темноволосая женщина и замирает. Ее глаза испуганы. Аппарат сбоку меня начал пищать.
– Мисс… Посттравматическая амнезия… Вам лучше уйти, – кусками вырывало подсознание и не могло понять, что происходит. Не могу подняться или закричать, тело не подчиняется.
– Не трогайте меня! Я должна… Скажи что-нибудь!
– Проснись, проснись, проснись! – кричал голос в голове. Я не проснулась. Боль стала сильнее, как и срывающийся крик, рыдающей женщины.
