- Фредди Айнтеллер из "Гамбургского оракула"! Извините, следовало, вероятно, представиться и спросить разрешения и тому подобное. Но вы были заняты, а мне не хотелось терять время.
В памяти Муна молниеносно промелькнули кадры. Айнтеллер приобретает в кафе "Старая любовь" портреты Магды и скульптора. "Театр в комнате" розовое лицо Айнтеллера, выглядывающее из-за толстой туши театрального критика Хэлгена... Айнтеллер, пересевший после антракта на свободное место в первом ряду, неподалеку от Мэнкупа. Айнтеллер, разговаривающий в артистической уборной с Ловизой Кнооп.
- Как вы попали сюда? - с внешним миролюбием спросил Дейли. - По пожарной лестнице?
- О нет! Я боюсь головокружения. - Не теряя времени, репортер уже приготовился фотографировать Дейли и Муна.
- Уберите эту штуку! - вспылил Дейли. - Не то мне придется прибегнуть к вооруженной самозащите.
- Этого вы не сможете, - засмеялся репортер. - У вас на таможне отняли оружие, я хорошо проинформирован. Школа Магнуса Мэнкупа - самые достоверные сведения из самых первых рук. А попал я самым обычным путем - через парадную дверь, от которой у меня был ключ.
Мун и Дейли переглянулись. Вот так же госпожа Мэнкуп вчера ночью возникла на пороге, словно призрак. Тщательно охраняемая полицией квартира, по которой разгуливают люди с собственными ключами, такое не снилось даже самому изощренному романисту!
- У нас в редакции узнали, что расследование поручено комиссару Боденштерну, - начал рассказывать Айнтеллер. - Бывший нацист. Хотя держится довольно осмотрительно, по-видимому, не изменил своих убеждений. Мы боялись, что он попытается затемнить дело, поэтому мне поручили во что бы то ни стало проникнуть сюда... Боденштерн выставил у дома заслон, всех входящих проверяют, но я предусмотрительно выдал себя за агента по продаже моющих средств для автомобилей. - Он со смехом раскрыл изящный чемоданчик с образцами. - Пришлось ограбить редакционный гараж. Для пущей убедительности я поделился парочкой коммивояжерских анекдотов, и меня беспрепятственно пропустили. Так что можете полностью распоряжаться мной. Газетчику иногда легче что-то пронюхать, чем полиции... Называйте меня Фредди. В редакции все зовут меня так.
- Где вы раздобыли ключ? - спросил Дейли.
- У нашей редакционной уборщицы. Это она убирала квартиру в последнее время. У Магнуса до того работал слугой некий Клаттербом, но он не то уволился, не то отпросился в отпуск...
- Хорошо, проверим, - буркнул Мун. - А теперь объясните, почему вы весь вчерашний день ходили по нашим пятам?
- Вы догадались? - Нагловатая мальчишеская самоуверенность сменилась столь же откровенным смущением. Розовое лицо стало чуть розовее, уши густо покраснели. - Я ведь впервые в жизни видел живого Магнуса Мэнкупа! Сколько о нем в нашей редакции разговоров! Портреты я купил тоже потому, что это портреты его друзей... А как пригодились, словно предчувствовал!" Гамбургский оракул" выходит по четвергам, но мы выпустили специальное издание. Фото Магнуса Мэнкупа у нас было, Дитера Баллина тоже, он ведь наш внештатный сотрудник, снимок Ловизы Кнооп я нашел в архиве театрального отдела. - Он вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо журнал.
Первую страницу занимал некролог. На снимке Магнус Мэнкуп был значительно моложе. Он сидел за редакционным столом и правил гранки. Следующую полосу наполовину занимала статья "Последний день жизни Магнуса Мэнкупа", подписанная "Ф.Айнтеллер". Ее иллюстрировали фотографии и рисунки. Виды Гамбурга. Кафе "Старая любовь". Зрительный зал экспериментального театра. Терраса ресторана "Розарий". Световая башня компании "Филипс". И, наконец, портреты его друзей. В черно-белом изображении акварельные зарисовки Магды и скульптора потеряли свою красочность. У обоих были серые, землистые лица.
- Это самая большая удача в моей карьере. - Айнтеллер снова расхвастался. - Разве не смешно? Уходит из жизни великий человек, а какой-нибудь мелкий репортеришка наживает на этом репутацию провидца. Когда вы поехали в театр, я последовал за вами. Перекупил у кого-то билет, был счастлив, когда удалось после антракта сесть рядом с Мэнкупом. Вы знаете, о чем я расспрашивал в артистической уборной Ловизу Кнооп? О нем, о его привычках, привязанностях... Я и в ресторан поехал за вами, только вы не заметили. Потратил последние деньги на такси, даже остался должен официантке...
- Его любили в редакции?
- Не то слово. Мэнкуп требовал от людей только одного - убежденности. В остальном - полная свобода. Приходи, когда хочешь, подбирай материал, какой хочешь, лишь бы интересен и сдан вовремя. Но некоторые жаловались...
- На что?
- Я лично не могу их понять, ведь мне не пришлось работать под его непосредственным руководством... После его ухода с поста главного редактора многие с облегчением вздохнули... Как бы вам сказать? Он был слишком справедлив. Другой сгоряча обругает, а потом извинится. Или же не извинится, но все равно чувствуешь, что он перед тобой виноват... А Магнус Мэнкуп подавлял...
