Так все и шло — я подписывал бумаги, а Айвен и Майк Маллиган покупали и продавали. Тем временем я начинал входить во вкус шикарной жизни в Нью-Йорке. Я ходил на бродвейские постановки, в частные шубы и на благотворительные бенефисы в «Таверне на газоне». Похоже, дома в Нью-Йорке никто не готовил, а все отправлялись в рестораны и ели там загадочную пищу, стоившую никак не меньше новехонького костюма. Впрочем, для меня это ничего не значило, потому как я зарабатывал такую уйму денег. Мисс Хаджинс стала моей «спутницей» в подобных делах. Она говорит, что Айвену Бузовски желательно, чтобы я «держал марку», и это действительно так. Каждую неделю я упоминался в колонке газетных сплетен, и много раз там также бывала моя фотография. Мисс Хаджинс говорит, что в Нью-Йорке есть три газеты — «газета для умных», «газета для тупых» и «газета для дураков». Однако, говорит мисс Хаджинс, все, кто хоть что-то из себя представляет, читают все три, если хотят узнать, где они оказываются.
Однажды вечером мы посетили большой благотворительный бал, и мисс Хаджинс собиралась высадить меня у Хелмсли, прежде чем Эдди отвезет ее домой. Но на этот раз она говорит, что хотела бы подняться в мои апартаменты и «выпить на ночь стаканчик». Я задумался, зачем это ей, но негоже отказывать даме, а потопу мы поднялись.
Как только мы оказываемся в апартаментах, мисс Хаджинс включает «хай-фай», подходит к бару и наливает себе выпивку. Чистый виски. Затем она сбрасывает туфельки и плюхается на диван, слегка откидываясь назад.
— Почему бы вам меня не поцеловать? — спрашивает она.
Я подошел и чмокнул ее в щеку, но она хватает меня и тянет к себе.
— Вот, Форрест, я хочу, чтобы вы это понюхали. — Она берет какую-то склянку и высыпает себе на ноготь большого пальца тонкий белый порошок.
— Зачем? — спрашиваю.
— Затем, что вам от этого станет лучше. От этого вы почувствуете себя могущественным.
— А зачем мне себя так чувствовать?
— Просто сделайте это, — говорит мисс Хаджинс. — Всего один раз. Если вам не понравится, второй раз вам этого делать не придется.
Я не очень хотел, но это казалось довольно безвредным, понимаете? Всего-навсего чуточка белого порошка. А потому я нюхнул. И расчихался.
— Я уже давно ждала этого часа, Форрест, — говорит мисс Хаджинс. — Я вас хочу.
— Правда? — говорю. — А я думал, у нас вроде как рабочие взаимоотношения.
В общем, я не знал, что мне делать. Я хочу сказать, я всегда слышал, что неправильно связываться с людьми, с которыми ты работаешь. «Не сри, где живешь» — так обычно говаривал лейтенант Ден. Но в этот момент я совсем смутился. Мисс Хаджинс определенно была красавицей, а я уже давно не был с женщиной, хоть с красавицей, хоть с какой… И в конце концов негоже отказывать даме. Поэтому я сделал все отговорки, на которые у меня только нашлось время, а следующее, что я понял, это что мы с мисс Хаджинс уже лежим в постели.
Когда все закончилось, мисс Хаджинс закурила сигарету, оделась и ушла, а я остался один. Она зажгла огонь в камине, и поленья попыхивали тускло-оранжевым, но чувствовал я себя совсем не так хорошо, как мне полагалось, а вроде как одиноким и напуганным. Я лежал и раздумывал о том, куда идет моя жизнь в Нью-Йорке. И вот я там лежу, глазея на камин — ёксель-моксель, а там, в языках пламени вдруг появляется лицо Дженни.
— Привет, здоровила, — говорит она. — Думаю, теперь ты собой гордишься.
— Ну уж нет, извиняюсь, — говорю я ей. — На самом деле я собой не горжусь. Перво-наперво я совсем не хотел забираться в постель с мисс Хаджинс.
— Я не об этом, Форрест, — говорит Дженни. — Я никогда и не ожидала, что ты не станешь спать с другой женщиной. Ты мужчина. У тебя есть свои потребности. Дело не в этом.
— А в чем тогда?
— В твоей жизни, дуболом. Что ты здесь делаешь? Когда ты последний раз с малышом Форрестом время проводил?
— Ну, я звонил ему несколько недель назад. Я послал ему денег…
— И ты думаешь, этого достаточно? Просто послать деньги и сделать несколько телефонных звонков?
— Нет… но что мне было делать? Где я достану денег? Кто даст мне работу? Айвен мне здесь уйму долларов платит.
— Да? А за что? Есть у тебя хоть какое-то понятие, что за бумаги ты здесь каждый день подписываешь?
— Мне это не полагается, Дженни, — так мистер Бузовски сказал.
— Ну да. Я так прикидываю, ты должен самым тяжким способом это выяснить. И еще мне думается, у тебя нет никакого представления о том, что за дрянь ты только что себе в нос засунул.
— Честно говоря, нет.
— Но ты все-таки это сделал — совсем как всегда. Знаешь, Форрест, ты, может, и не самый смышленый парень в городе, но и не насколько тупой, как можно судить по некоторым твоим поступкам. Я знала тебя всю жизнь. Твоя беда в том, что ты обычно просто не думаешь… Понимаешь, что я имею в виду?
— Вообще-то я вроде как надеялся, что ты мне тут немного поможешь.
