Ах так, подумала Эльза. Коршуны уже слетаются.
Мужчина, который поднялся со стула, чтобы поздороваться, показался Эльзе смутно знакомым, но она не могла вспомнить, откуда его знает.
— Добрый вечер, хозяйка, — сказал посетитель, только тогда она поняла, что это Алоис Урбанек, бывший подручный в писчебумажном у Эрвина. Он уже был не таким по-мальчишески стройным, и за те шесть лет, что она его не видела, черты лица огрубели, но волосы остались такими же черными и были, по Эльзиному мнению, чересчур напомаженными. Он теребил в руках шляпу и выглядел смущенным.
— Садитесь, — Эльза замялась, не зная как обратиться к посетителю, — пан Урбанек, — продолжала она, но родители успели уставиться в стол, из чего она сделала вывод, что пауза получилась чересчур долгой и не слишком вежливой. — Что вас к нам привело… после стольких лет?
Алоис Урбанек сел на краешек стула и посмотрел на нее тем взглядом, из-за которого она его когда-то не выносила.
— Я услышал, что вы уезжаете за границу. Говорят, вы собираетесь сдавать в аренду лавку, так что я подумал… Я знаю, что некрасиво себя повел, когда умер хозяин, и приношу свои извинения. Я тогда был вам нужен, но думал только о деньгах. Наверняка вам пришлось очень туго. Но я усвоил урок, поверьте. Сейчас я работаю на заводе, работа непыльная, начальство мной довольно, но, знаете, хозяйка, мое место в торговле. Продавать у меня получалось прекрасно, пан Гелер меня хвалил, так что я подумал, если бы вы согласились сдать мне в аренду лавку, я бы посылал вам деньги каждый месяц или чаще, как скажете. Я понимаю, что вы можете подумать, что я снова хочу воспользоваться вашей ситуацией, но, поверьте, я спешил только ради того, чтобы кто-то другой меня не опередил.
Эльза молчала.
— Что думаешь, Эльза? Кажется, неплохая идея, — вмешался в разговор отец.
Но Эльза покачала головой.
— Вы ошибаетесь, пан Урбанек, мы не собираемся никуда уезжать.
Эльзин отец тяжело вздохнул и поник головой.
— Тогда извините, я не знал, я думал… — пробормотал бывший подручный. Он поднялся и направился к двери.
— Погодите, — остановила его Эльза. — Возможно, у меня есть для вас другое предложение.
Алоис Урбанек встал и выжидающе посмотрел на нее.
— А что, если вы у меня магазин купите?
— Но пани Гелерова, — грустно улыбнулся Урбанек. — Откуда мне взять столько денег? У меня жена и двое детей, с ними особо не накопишь.
— Роза, — повернулась Эльза к дочери, — иди помоги Гане в лавке.
Когда Роза неохотно вышла за порог, Эльза снова обратилась к бывшему подручному.
— Садитесь, я вам все объясню.
И пока снаружи зеваки на площади наблюдали, как из магазина мехов выносят гроб с телом несчастного пана Бергера, а табачник Скацел довольно ухмылялся, потому что наконец-то задал этой Гелерке, Эльза договорилась с Алоисом Урбанеком, что он фиктивно купит у нее магазин.
На следующий же день они вместе зашли к адвокату Леви, который охотно помог им не только дельными советами. Это он предложил подписать договор задним числом: якобы сделка состоялась сразу после смерти супруга Эрвина Гелера.
— Так будет менее заметно, — добавил он.
— Но это не так просто, пан адвокат, — возразила Эльза. — Ведь все было записано на мое имя: свидетельство о предпринимательской деятельности, налоги…
— Пани Гелерова, уж об этих бумагах я позабочусь. Разумеется, вы и сами понимаете, что не стоит об этом распространяться. — Леви посмотрел на молодого человека возле Эльзы. — Если нам повезет, страшные времена минуют, и вы получите обратно то, что вам принадлежит.
Алоис Урбанек согласно кивнул.
Вскоре выяснилось, что Эльзины поспешные меры оказались очень прозорливыми. Уже на следующей неделе вышло распоряжение, которое запрещало евреям продавать и сдавать в аренду фабрики, мастерские, трактиры, рестораны, магазины и лавки. Всем было понятно, что это только начало.
К тому времени Алоис Урбанек уже работал в лавке, и Эльзе пришлось признать, что покойный Эрвин был прав. Молодой человек был прирожденным продавцом. Покупатели — и особенно покупательницы — его так и нахваливали.
— Какого проворного помощника вы себе отыскали, пани Гелерова, — говорили дамочки, унося с собой, кроме упаковочной бумаги, за которой изначально пришли, кульки из вощенной бумаги, бумажные корзиночки и блокнотик, без которого ни одной настоящей хозяйке — как говорил новый продавец — ни за что не обойтись.
— Да-да, торговля — это его, — расплывчато отвечала Эльза, чтобы однажды, если понадобится, можно было сказать: «Я же всегда говорила, что это его лавка!»
Она никогда не призналась бы в этом вслух, но теперь жалела, что когда-то много лет назад уволила Урбанека. Если бы они тогда договорились, это избавило бы ее от множества хлопот. Может, и волосы бы у нее тогда так рано не поседели, и озабоченные морщины у переносицы не сделались такими глубокими. Наверное, она бы тогда смогла проводить больше времени со своими дочерями и успевала бы не только их чему-то учить, но и выслушивать, что им нравится, что беспокоит, чего ждут от жизни.
