Все эти годы я делил свое время между обучением в школе и подготовкой к будущей гангстерской жизни. Я старался разделять эти два мира, не зная, удастся ли мне совладать с ними, если они все же соприкоснутся. Я посещал частную школу, хорошо учился, особенно любил уроки истории, французского и английского языков и водил дружбу с крайне ограниченным кругом соучеников. Руководство школы знало, что я проживаю у Анджело и Пудджа, а они, по отдельности или вдвоем, захаживали на заседания школьного совета. Я никогда не жалел о том, что у меня нет настоящих родителей. Даже не представляю, чтобы кто–нибудь мог окружить меня такой же любовью, как эти двое мужчин, предоставивших мне не просто кров, но полноценный дом. Анджело передал мне свою любовь к чтению, и я не представлял себе существования без книг. Благодаря Пудджу, который прочитывал ежедневные газеты и еженедельные общественно–политические журналы, я пошел в чтении периодики дальше разделов криминальной хроники и спортивных новостей. Преподаватели в школе основывали обучение на классической литературе. Я, подчиняясь своим детским инстинктам, зачитывался Александром Дюма, Джеком Лондоном и Рафаэлем Саба–тини. Анджело и Пуддж способствовали моему образованию, рассказывая еще более захватывающие истории. От них я узнал о том, как была создана «Убийство, инкорпорейтед» и об убийстве в отеле «Полумесяц»[27]. Знал я и о том, каким образом бандиты подчиняют своей воле борцов, боксеров и других спортсменов, даже целые весовые категории, и узнают, насколько пополнятся их кошельки, задолго до того, как будут объявлены дата и место состязания. Я читал о великих бейсболистах прошлого, и мне рассказывали, кто из них и каким образом был связан с организованной преступностью. Я знал все об Уилли Саттоне и всех банках, которые он грабил, о Кроули Два Ствола и его авантюре с захватом заложников в Верхнем Вест—Сайде и последовавшей полицейской осаде — по мотивам этой истории сняли фильм «Ангелы с грязными лицами» с Джеймсом Кэгни в главной роли.
Ни один подросток не мог бы даже мечтать о лучшем образовании.
У меня было все. Билеты на лучшие места на любые бродвейские премьеры, концерты и спортивные соревнования я получал через час после того, как успевал заикнуться об этих событиях. Когда большинство подростков носило истрепанные джинсы и окрашенные вручную рубашки и отращивало длинные волосы, я щеголял в импортных итальянских куртках, рубашках–поло и еженедельно брил голову наголо. Я рос в отрыве от своего поколения и воспринимал все, что происходило вокруг, как зритель, а не участник. Когда подростки, лица которых я видел в вечерних новостях, ходили на митинги, посвященные борьбе за мир, или участвовали в демонстрациях за права женщин, я с Анджело и Пудджем посещал бега и возвращался со свежим загаром и карманами, набитыми выигранными на тотализаторе деньгами. Когда молодые люди жгли свои призывные повестки, а женщины срывали лифчики и кидали их в кучи посреди улиц, я ездил в компании Нико собирать просроченные долги с тех, кто готов был где угодно добывать деньги для удовлетворения тех ли иных дорогостоящих привычек.
О тех годах я всегда вспоминал с теплотой и нежностью. Это был период самых больших политических и социальных потрясений, какие знала Америка, но для меня он оказался самым счастливым. Я нашел свой мир, благодаря тому, что вел жизнь начинающего гангстера. Мне было легко рассматривать себя именно в этом качестве, но, по правде говоря, тогда я на добрый десяток лет отставал от возможности вступить в реальную жизнь. Мне было дозволено заглядывать в темный мир, я мог наслаждаться теми привилегиями, которые проистекали из моего положения, и все это получало двойную привлекательность и очарование. Но я ни разу не оказывался в ситуации, когда мне пришлось бы совершать настоящие гангстерские поступки, брать на себя решение судьбы живого человека — доходить до того трагического мгновения, когда выпущенная тобой пуля дробит его кости. Я был избавлен от этого — до того момента в будущем, когда мне стало ясно, что обратного пути нет и выбора тоже нет. Позднее мне было суждено иногда думать о своей жизни в понятиях тех лет. Тогда и только тогда — не раньше и не позже — мне довелось испытывать страх.
Десятилетний мирный период в жизни Анджело и Пудджа резко оборвался. Новые банды, собиравшиеся по этническому признаку, окрепли и решились бросить вызов старым порядкам и их носителям. Благодаря огромным доходам от наркобизнеса они были хорошо вооружены и не
