— Я не мог убить его, — ответил я. — Я знал, что он хотел сделать, мне сказали, но я все равно не мог.
— Дело в том, что ты не верил, что покушение было настоящим. И до сих пор не веришь.
— Как ты можешь так жить? — неожиданно для себя самого спросил я, подавшись к нему. — Как ты можешь жить день за днем в одиночестве, зная, что тебе не с кем поговорить, что нет никого, кому ты мог бы по-настоящему доверять. Как тебе удается вести такую жизнь и не сходить сума?
— Я не думаю об этом. — Анджело смотрел куда-то вдаль. — Ни о чем таком я никогда не думаю.
— А о чем же ты думаешь, если не об этом?
— Я думаю об Изабелле, — сказал он. Впервые за все время нашего знакомства он упомянул ее имя. — Она для меня жива, несмотря на то что прошло столько лет. И благодаря ей я счастлив — в глубине души, там, куда никто никогда не заглянет.
— Если она была жива… — начал я и осекся. Он приоткрыл передо мной дверь, и мне очень хотелось войти и расспросить его о давно погибшей жене, задать столько вопросов, сколько он позволит. Но, получив такую возможность, я не знал, с чего начать. Но Анджело, как всегда, понял меня лучше, чем я сам.
— Если бы она была жива, я стал бы куда лучше, чем есть, как человек, — сказал Анджело непривычно мягким голосом, — но как гангстер в подметки бы не годился себе нынешнему.
— И много времени тебе понадобилось, чтобы оправиться от той потери?
— Я до сих пор от нее не оправился. Она — это единственное, что живо во мне. Никто больше этого не видит. Никто этого не знает. Но я‑то вижу, я‑то чувствую. Каждый день я соприкасаюсь с той частью ее, которая хранится во мне. Бывают дни, когда я вижу ее яснее, чем обычно. Ты уже давно находишься рядом со мной и не мог не видеть, когда я переживал черные дни.
Я кивнул и перевел взгляде него на волны, бившиеся о борт лодки.
— Это подтолкнуло тебя искать тех, кто стрелял в нее?
— Нет, — ответил он, покачав головой. — Приятно сознавать, что они мертвы, но ведь на самом деле они всего лишь ходячие пистолеты, без лиц. К тому же стремишься вовсе не к убийству. Стремишься сохранить живым того, кого когда-то обнимал.
— Скажи, ты когда-нибудь видишь ее? Изабеллу. Я имею в виду не мечту, не призрак. А наяву, будто она все еще жива?
— Довольно часто. В самых разных местах. Иногда я мельком вижу ее лицо в толпе, переходящей улицу, а бывает, что она где-то оглядывается мне вслед. Бывает даже, что я вижу ее на телешоу в задних рядах массовки. И каждая из тех женщин выглядит точно так же, как выглядела бы Изабелла, будь она еще жива. По крайней мере, в этом я уверен.
— Я тебе глубоко сочувствую. — Я положил ладонь на его кулак, крепко стиснувший планшир.
— Тебе предстоит принять трудное решение, — сказал Анджело, накрыв мою руку своей свободной. — У тебя будет столько времени, сколько потребуется, чтобы прийти в себя и определить свое место. Закончи колледж, раз считаешь, что это настолько важно. А когда сочтешь, что тебе все ясно, придешь ко мне и скажешь, как ты намерен жить дальше.
— Я уже это знаю, — ответил я.
Он вытер лоб шелковым носовым платком и произнес, будто не слышал моих последних слов.
— Пожалуй, пора уже возвращаться на берег.
— Я сказал, что уже знаю, как намерен жить дальше, — повторил я. — И, пожалуй, сейчас самое время сказать тебе об этом.
Анджело сделал большой глоток молока и кивнул.
— Если так, то говори.
— Я очень люблю тебя за все, что ты для меня сделал. — Слова давались мне с трудом, будто их задувало обратно в рот морским ветром. — За все, чему ты меня научил.
Анджело бросил молочный пакет на палубу и встал, вперив пронзительный взгляд своих темных глаз мне в лицо.
— Говори, говори! — потребовал он голосом, в котором я отчетливо уловил угрозу.
— Я хочу уйти. — Я наконец совладал с собой, хотя пот так и струился по спине, и пришлось даже опереться рукой о мачту, чтобы придать себе уверенности. — Я не могу стать тем, кем ты хочешь меня увидеть. Я не хочу всю жизнь поминутно оглядываться, ожидая пули, которой, я точно знаю, рано или поздно дождусь. Я не хочу управлять командой, не зная, кому можно доверять, а кто подгадывает момент, чтобы разделаться со мной. И я не хочу закончить жизнь стариком, которому нужно уплывать в море, чтобы сказать несколько слов и который никого на свете не может назвать своим другом.
— Я считал своим другом тебя, — отозвался Анджело голосом, полным яда.
— Я и есть твой друг, — сказал я. — Но я всегда буду и еще кем-то, а не только твоим другом.
— Ты не останешься моим другом, если покинешь меня. — Он сплюнул за борт. — Тебе решать, какой жизнью жить. Но не забывай, что в этом выборе тоже есть риск. Все эти годы ты был под моей защитой. Теперь ты отвернулся от меня, и останешься один. А такого ты никогда прежде не знал.
— Я понятия не имею, чем для меня обернется жизнь в реальном мире, — ответил я. — Но я точно знаю, что меня может ожидать в
