Позади нее послышался тихий всплеск, и она повернулась с занесенным для удара фонарем. Свободная рука упала на рукоятку пистолета. В луче света перед ней предстал высокий мужчина в неимоверно грязных лохмотьях. Одной безобразно распухшей ногой он стоял в луже. Левую руку мужчина вытянул в сторону, а в правой держал тарелку с отбитым краем. Ноги бедняги от бедра до ступней были завернуты в грязные тряпки.
— Привет, — произнес он, едва ворочая не помещающимся во рту языком.
Даже с расстояния пяти футов Старлинг почувствовала исходящее из его пасти зловоние. Отпустив пистолет, она сунула руку за пазуху в поисках газового баллончика.
— Привет, — сказала она. — Вас не затруднит отойти немного и стать вон там, за решеткой?
Человек и не подумал двинуться с места.
— Ты Иссусс? — спросил он.
— Нет, я не Иисус, — ответила Старлинг. Этот голос… Она его когда-то слышала.
— Ты — Иссусс! — радостно возопил человек. Этот голос… Вспоминай, Клэрис, вспоминай.
— Привет, Сэмми, — сказала она. — Как поживаешь? Я только что думала о тебе.
Что она знает о Сэмми? Старлинг никак не могла извлечь из недр памяти столь неожиданно потребовавшуюся информацию.
Положил на блюдо для сбора подаяний голову своей матери, когда вся конгрегация распевала: «Отдай своему Господу самое для тебя дорогое». Заявил, что это самая большая его драгоценность. Произошло в какой-то придорожной баптистской церкви. Услышав это, доктор Лектер сказал: «Все из-за того, что Христос запаздывает».
— Ты Иссусс? — на сей раз жалостно спросил Сэмми. Он опустил руку в карман и извлек оттуда окурок. Это был прекрасный чинарик — почти полсигареты. Сэмми положил окурок на разбитую тарелку и протянул тарелку Старлинг.
— Прости, Сэмми, но я не.., я…
Сэмми, осознав, что она не Иисус, побагровел от ярости и заорал так громко, что влажный воздух начал вибрировать, отражаясь многоголосым эхом от стен.
Он занес над головой разбитую тарелку, как мотыгу, острым краем вниз и сделал шаг в направлении Старлинг. Теперь обе его ноги оказались в воде. Лицо Сэмми исказилось, а свободная, вытянутая вперед рука стала царапать разделяющую их пустоту.
За спиной Старлинг были шкафы.
— СЭММИ СМОЖЕТ С НИМ УЙТИ… ЕСЛИ БУДЕТ ХОРОШО СЕБЯ ВЕСТИ, — произнесла Старлинг громко и четко, так, словно звала Сэмми издалека.
— Угу… — спокойно сказал Сэмми и остановился. Старлинг не глядя порылась в сумке и нащупала шоколадку.
— Сэмми, у меня есть «Сникерс». Ты любишь «Сникерс»?
Сэмми ничего не ответил.
Старлинг положила сладость на конверт и протянула его Сэмми так, как он протягивал ей разбитую тарелку.
Он откусил лакомство, не снимая обертки. Затем, выплюнув бумагу, он снова впился зубами в «Сникерс», отхватив на сей раз добрую половину.
— Сэмми, сюда кто-нибудь приходил?
Не обращая внимания на вопрос, он положил остатки шоколадки на тарелку и скрылся за горой матрасов в своей бывшей камере.
— Что это такое? — спросил женский голос. И тут же:
— Спасибо, Сэмми.
— Кто вы? — поинтересовалась Старлинг.
— Не твое собачье дело, — ответил тот же голос.
— Вы живете здесь вместе с Сэмми?
— Конечно, нет. Я пришла к нему на свидание. Не могла бы ты оставить нас в покое?
— Скоро оставлю. Но ответьте вначале на мой вопрос. Давно ли вы сюда приходите?
— Две недели.
— Здесь еще кто-нибудь бывает?
— Приходили какие-то бездельники, но Сэмми их прогнал.
— Сэмми вас охраняет?
— Жрет со мной и узнает от меня, что происходит. Я ведь могу хорошо ходить. Могу доставать харч. А он стережет место, где можно безопасно пожрать. Много народа так устраивается.
— Вы получаете помощь по какой-нибудь программе? Хотите получать? Если хотите, то я могу вам помочь. Вам и Сэмми.
— Он через это прошел. Вышел в мир, а попал в дерьмище. Вот и пришлось ему возвращаться к тому, что хорошо знает. Что ты ищешь? Чего тебе надо?
— Кое-какие папки.
— Если их здесь нет, то, значит, их кто-то спер. Ума, что ли, не хватает самой сообразить?
— Сэмми? — позвала Старлинг. — Сэмми… Сэмми не откликнулся.
— Он дрыхнет, — сказала его подруга.
— Если я оставлю деньги, вы купите себе еды? — спросила Старлинг.
— Нет. Я куплю выпивку. Еду и так можно добыть. А выпивку на халяву не получишь. Когда будешь уходить, смотри, чтобы дверная ручка не врезала тебе по жопе.
— Я положу деньги наверху на стол.
Она припомнила, как чуть ли не бежала, выйдя первый раз из камеры доктора Лектера. Каким усилием воли она тогда себя сдерживала! И каким оазисом покоя показалось ей тогда рабочее место санитара Барни!
В тусклом свете лестничной клетки она извлекла из бумажника купюру в двадцать долларов, положила ее на поцарапанный и такой одинокий стол Барни, придавив бумажку пустой винной бутылкой. Затем, развернув пластиковую сумку, Старлинг сложила в нее конверт с именем Лектера, хранившим историю болезни Миггза, и пустой конверт с именем Миггза.
