— При подготовке друидов мы стараемся не прибегать к письменным источникам. По нашему убеждению, буквы убивают слово, тогда как устная речь поддерживает в нём жизнь. Нельзя хранить знания в виде бездушных значков. Устное знание живёт и может обновляться с каждым поколением. Сберегая старое содержание, мы приспосабливаем его к новым условиям. Друид занимается отнюдь не только сакральными вещами. Мы также знаем законы и вершим правосудие. С нами советуются вожди и знать. Кроме того, мы сведущи в астрономии, летоисчислении, естественных науках и медицине. Именно мы передаём высокую культуру далее.
— Очевидно, вы очень могущественны.
— У нас есть и другие жрецы. Гутуатры, например, ведают молениями, а ватесы — это прорицатели, которые узнают волю богов и говорят, как нам следует поступать. Есть ещё...
— Известно ли друидам, сколько лет может прожить человек?
— Восемьдесят один год.
— А до какого возраста живёт олень?
— До двухсот сорока трёх лет.
— А дрозд, сколько живёт он?
— Семьсот двадцать девять лет.
— А орёл?
— Две тысячи сто восемьдесят семь лет.
— А лосось?
— Шесть тысяч пятьсот шестьдесят один год.
— А тис?
— Девятнадцать тысяч шестьсот восемьдесят три года, это воистину так!
— Тогда ты наверняка сумеешь ответить и на последний мой вопрос о природе. До какого возраста доживёт наш мир?
— До пятидесяти шести тысяч сорока девяти лет.
Ганнибал вместе с военачальниками весело смеётся над сим дознанием. Раз так, кельты тоже начинают смеяться.
— А теперь я, Ганнибал Барка, хочу спросить, что ваша сторона имеет супротив царя Бранка?
Синхал не просто изображает Ганнибала. Он даже называет себя его именем. «К чему эта шутка?» — дивлюсь я, продолжая внимательно слушать.
— Он не желает сражаться с аллоброгами, — отвечает друид.
— Почему он должен сражаться?
— Аллоброги — наши враги. Они захватили часть нашей страны. Искалеченная страна — всё равно что искалеченный царь.
— Значит, если бы князь Сеговаг получил власть, он бы начал войну?
— Да! И победил бы! — восклицает друид. — Князю Сеговагу не терпится повести наши отряды против аллоброгов.
При упоминании о Сеговаге сидевший посередине кельт сначала расплылся в улыбке, а затем втянул в рот свой пышный ус и принялся сосать его. Я догадался, что он и есть князь.
— Ты у каваров единственный друид?
— Нет. Просто в этой распре я встал на сторону Сеговага.
— Почему Бранкориг не хочет воевать?
— Он очень боится, как бы его не ранили. Куда бы ни шёл, везде окружает себя кольцом воинов. В палатах у него ратники в каждом углу.
— Он что, трус?
— Бранкориг боится смещения с трона. Раненый царь — раненая страна, здоровый царь — здоровая страна. В прошлом году у нас был неурожай и падеж скота. Царь, и только он один, отвечает за благосостояние народа.
— А в этом году как было с урожаем?
— Хорошо. Поэтому сейчас самое время выступить против аллоброгов и покончить с их вторжениями на наши земли.
— Ты хочешь сказать, что раненого царя смещают?
— Да. Так у нас повелось исстари.
— В таком случае достаточно кому-нибудь проникнуть к царю, пырнуть его в бок или же отрубить руку-ногу, и ваша распря разрешится.
— Вот Бранкориг и окружает охраной себя самого и свой дом. Мы ведь могли бы поджечь палаты, чтобы царь заживо сгорел в них. Кельты не раз поступали так с негодящим царём.
— Оттого он и усилил охрану?
— Ну да.
— Чего вы просите от нас? Чтобы мы при встрече с царём Бранком ранили его?
— Вы могли бы убить его. Самое лучшее, если он вообще будет устранён.
— Кто же за это возьмётся? Мы люди благородные.
— Пускай кто-нибудь из младших начальников выскочит и нанесёт царю удар.
— Может, поставим вашего воина среди наших солдат? Пускай он и совершит то, чего вы добиваетесь.
— Я спрошу у князя, — говорит друид.
И кельты усаживаются на коленях в кружок перед столом. Ганнибал делает нетерпеливый жест в сторону переводчиков у себя за спиной. Оба мгновенно подаются вперёд, дабы послушать, что там обсуждают кельты. Однако разобрать ничего не удаётся: послы говорят много, но очень тихо. Впрочем, совещание длится недолго, кельты встают и снова втискиваются на короткую скамью.
— И князь Сеговаг, и мы все считаем, что царя лучше будет умертвить одному из наших.
И тут происходит нечто драматическое и в высшей степени неожиданное. Ганнибал вскакивает на ноги. Какое-то мгновение он всматривается в сидящего напротив кельта, затем вдруг кидается к нему. Обеими руками схватив кельта за правое предплечье, Ганнибал стаскивает его со скамьи и изо всей силы трясёт, одновременно крича:
— Это ты князь Сеговаг!
Остальные послы, за исключением друида, тоже вскакивают и начинают бешено орать, готовые кинуться на нас. То, что они видят в следующее мгновение, пригвождает их к месту. Главнокомандующий угадал. Он действительно схватил Сеговага и теперь прижимает ладонь князя к столу. Мы не успеваем заметить удара — так быстро Ганнибал орудует коротким мечом.
Все не сводят глаз с лежащих на зелёной скатерти четырёх отрубленных пальцев.
— Синхал, позаботься о князе, — бросает Ганнибал.