(6) Прибыв в Гераклею, он в несколько дней взял назад Агригент[499]; остальные города, бывшие на стороне карфагенян, загорелись надеждой выгнать римлян из Сицилии; осажденные сиракузцы воспрянули духом. (7) Решив, что для защиты города достаточно части войска, они разделили между собой воинские обязанности: Эпикид стал начальником городской охраны, Гиппократу вместе с Гимильконом досталась война против римского консула.
(8) С десятью тысячами пехоты и пятью сотнями всадников он ночью прошел между караульными постами и стал лагерем около города Акрилл. (9) Тут и застиг их Марцелл, возвращавшийся от Агригента, уже занятого карфагенянами. Хотя он и торопился туда, но предупредить неприятеля ему не удалось.
Он никак не думал встретить в этом месте и в это время сиракузское ополчение, (10) но все-таки, опасаясь Гимилькона и карфагенян (войска у них было значительно больше), шел очень осторожно, держа свое войско готовым к бою.
36. (1) Вышло так, что предосторожности для встречи с карфагенянами пригодились против сицилийцев. Марцелл застал их за разбивкой лагеря, беспорядочно разбредшихся, в большинстве безоружных. Он окружил их пехоту; после небольшой схватки всадники вместе с Гиппократом укрылись в Акрах[500].
(2) Эта битва помешала сицилийцам отпасть от римлян; Марцелл вернулся под Сиракузы, а несколько дней спустя Гимилькон соединился с Гиппократом и стал лагерем возле реки Анап[501], милях в восьми от города. (3) Почти в это же время карфагенский флот в пятьдесят пять военных кораблей под командой Бомилькара вошел в Большую гавань Сиракуз.
(4) У римлян был флот в тридцать квинквирем, и у Панорма[502] высадился один легион. Война, казалось, перекинулась сюда из Италии: внимание обоих народов сосредоточилось на Сицилии. (5) Римский легион, высадившийся у Панорма и направлявшийся к Сиракузам, Гимилькон уверенно считал своей добычей, но ошибся дорогой.
Он повел своих воинов серединой острова; (6) легион же, сопровождаемый флотом, шел прибрежной полосой к Аппию Клавдию, который вышел навстречу и дошел до Пахина с частью своего войска. (7) Под Сиракузами карфагеняне не задержались: Бомилькар не очень полагался на свой флот, который был по крайней мере вдвое меньше римского, а потому он считал промедление бесполезным и только отягощающим бедственное положение союзников; он вышел на парусах в открытое море и прибыл в Африку.
(8) Гимилькон преследовал Марцелла до Сиракуз, напрасно ожидая случая вступить в бой, пока еще к Марцеллу не подошли подкрепления. (9) Случая не представлялось; римляне спокойно стояли под Сиракузами в своих укреплениях. Гимилькон не хотел сидеть сложа руки и только глядеть, как осаждают союзников; он снялся с лагеря, чтобы направиться с войском туда, где надеялись отпасть от Рима, где его присутствие придаст духу сторонникам карфагенян.
(10) Первой взял он Мургантию; жители выдали римский гарнизон; в этом городе было много пшеницы и всякого продовольствия, свезенного туда для римлян.
37. (1) Узнав об этом, осмелели и другие города: римские гарнизоны или выгоняли из крепостей, или, выманив обманом, избивали. (2) Энна[503] расположена на высоком месте, обрывистом со всех сторон.
(3) Место было неприступным, в крепости стоял сильный гарнизон под командой Луция Пинария, человека дальновидного, обойти которого вряд ли бы удалось: он полагался больше на себя, чем на верность сицилийцев. Обстоятельства заставили его остерегаться всего – он только и слышал, что об отпадении городов, изменах, погибших гарнизонах.
(4) И днем и ночью все у него было наготове: охрана бодрствовала, солдаты не снимали оружия и не оставляли своих постов. (5) Старейшины Энны, уже сговорившиеся с Гимильконом о выдаче гарнизона, поняли, что обмануть римлянина случая нет, и решили действовать в открытую: (6) городом и крепостью распоряжаются они, если, конечно, они союзники и свободные люди, а не рабы под стражей у римлян.
(7) Они считают справедливым, чтобы ключи от городских ворот были возвращены им; настоящих союзников связывает больше всего взаимное доверие: римский народ и сенат будут благодарны, если жители Энны останутся их друзьями по доброй воле, а не по принуждению.
(8) Пинарий ответил, что командиром гарнизона поставил его военачальник, от которого он получил и ключи от городских ворот, и приказ охранять крепость; тут ничего не зависит ни от его желания, ни от желания жителей Энны. (9) Оставить порученный пост считается у римлян уголовным преступлением – отцы освятили такой закон, убивая за эту вину собственных детей. Консул Марцелл недалеко; пусть отправят к нему послов: от него все зависит.
(10) Старейшины ответили, что послов не отправят и если слова будут бессильны, то они клянутся найти способ обрести свободу. (11) Если они затрудняются посылать к консулу, сказал римлянин, то пусть соберут сходку – он хочет знать, исходит ли требование от немногих или от всего города. Сходку назначили на следующий день.
