(7) Оба осадили город и отозвали претора Клавдия Нерона из-под Свессулы, из Клавдиева лагеря. (8) Нерон оставил там небольшой отряд, чтобы удерживать занятое место, и со всем остальным войском спустился к Капуе.
Три полководца стояли теперь около Капуи, и три войска с трех разных сторон обводили город рвом и валом, возводили через небольшие промежутки укрепления и (9) то тут, то там столь успешно бились с кампанцами, старавшимися помешать их работе, что те не выходили больше из города.
(10) Прежде, однако, чем эти работы были закончены, кампанцы отправили к Ганнибалу послов с жалобами: он-де бросил Капую, почти отдал ее римлянам; его заклинали прийти на помощь им, не просто осажденным, а отрезанным от мира.
(11) Публий Корнелий, претор, написал консулам[579]: пусть, прежде чем закончатся осадные работы, кампанцам, тем, кто захочет, будет дана возможность выйти из города со всем своим скарбом – (12) те, кто выйдет до мартовских ид[580], не лишатся свободы и сохранят имущество; те, кто останется в городе или уйдет из него после этого числа, будут считаться врагами.
(13) Это предложение было объявлено кампанцам, но они им пренебрегли и стали осыпать римлян оскорблениями и угрозами. (14) Ганнибал отвел от Гердонии свои войска, надеясь силой или хитростью взять Тарентскую крепость; ему не повезло, и он направился к Брундизию, рассчитывая, что город ему выдадут.
(15) Он зря терял там время, когда к нему пришли кампанские послы с жалобами и мольбами; Ганнибал гордо ответил, что он и раньше заставлял осаждающих убираться прочь и сейчас с его приходом консулам придется плохо. (16) Обнадеженные послы пошли в Капую, но едва пробрались в город, который уже был опоясан двойным рвом и валом.
23. (1) Когда осадные работы под Капуей шли полным ходом, осада Сиракуз завершилась. Сильно и доблестно было войско и его вождь, но им помогла еще измена в городе.
(2) В начале весны Марцелл колебался, идти ли ему к Агригенту и сражаться с Гимильконом и Гиппократом или осадить Сиракузы; (3) он понимал, что город расположен так, что его не взять ни приступом с суши или моря, ни принудить к сдаче голодом: карфагеняне подвозили съестное почти беспрепятственно.
(4) Марцелл, однако, решил не оставлять попыток овладеть городом. Среди сиракузцев, бежавших к римлянам, когда город только собирался изменить Риму, находилось несколько знатных человек, которым новые порядки были несносны.
Марцелл предложил им переговорить со своими единомышленниками, проверить их настроение и клятвенно обещал им, что, если Сиракузы сдадутся, жители их останутся свободными и будут жить по своим законам.
(5) Вести переговоры было трудно – подозреваемых было много, а глаз не спускали с них все: не прошло бы что-нибудь незамеченным.
(6) Раб какого-то изгнанника, впущенный в город как перебежчик, после встречи кое с кем устроил эти переговоры. Нескольких человек в рыбачьей лодке, прикрыв сетями, перевезли в римский лагерь для переговоров с перебежчиками; потом их же еще раз, и других, и третьих – набралось восемьдесят человек.
(7) Все было договорено о выдаче города с перебежчиками, когда к Эпикиду с доносом явился некий Аттал, обиженный выказанным ему недоверием. Заговорщиков пытали и казнили. (8) После этого провала вдруг появилась надежда: некоего Дамиппа, лакедемонянина, посланного сиракузцами к царю Филиппу, захватили римские моряки.
(9) Эпикиду было крайне важно его выкупить; Марцелл отказом не отвечал: римляне хотели войти в дружбу с этолийцами, а лакедемоняне были с ними в союзе. (10) Для переговоров о выкупе выбрали место, удобное обеим сторонам (оно находилось как раз посредине между ними), около Трогильской гавани, возле башни, именуемой Галеагрой.
(11) Туда часто приходили, и какой-то римлянин, разглядывая вблизи стены башни, пересчитал кирпичи, из которых она была сложена, и, высчитав длину каждого, установил приблизительную высоту стены.
(12) Она оказалась значительно ниже, чем думал он и все остальные; взобраться на нее можно было по лестницам не очень высоким; об этом он и доложил Марцеллу. (13) Такими сведениями нельзя было пренебрегать. Подступиться к этому месту было невозможно: его строго охраняли. Приходилось ждать счастливого случая.
(14) Какой-то перебежчик сообщил: наступает праздник Дианы[581], который справляют три дня; в осажденном городе недостает то того, то другого, но вино будет литься рекой, и Эпикид предоставил его и велел городским старейшинам раздавать его по трибам[582].
(15) Узнав об этом, Марцелл поговорил с несколькими военными трибунами; для смелой и трудной попытки выбрали подходящих людей – центурионов и солдат; лестницы приготовили и спрятали; солдатам велели поесть и отдохнуть: выйдут они ночью.
(16) Выбрали время, когда люди, целый день евшие и пившие, спали непробудным сном. Солдатам одного манипула велено было взять лестницы; около тысячи человек, идя гуськом, тихо подошли к указанному месту; (17) без суеты и шума передовые взобрались на стену, за ними пошли другие – их мужество воодушевило и трусов.
