Дальше джип в железные ворота въехал, а там особнячок стоит, небольшой и белый, на кусок пирожного похож. Сам не едал таких, на картинке видел как-то. Джип встал, лоси выпрыгнули, и я за ними полез, чуть на газон не брякнулся.
Зашли значит в особняк. Вокруг позолота, статую, фонтан журчит. Чисто музей. В большом зале человек сидит. Человек как человек, обычный такой, на чиновника в каком-нибудь ДЭЗе похож, костюмчик серенький, галстучек аккуратный, залысины, вот только глаза мне его не понравились. Нехорошие глаза. Человечек этот давай на своих лосей орать, типа вы че, дебилы, у него же руки золотые, а вы его в наручники заковали и все в этом духе. Те чет помекали, наручники сняли, а человечек мне руку протягивает. Я бы, конечно, в другой раз пальнул бы ему в ладошку эту, а потом в лосей положил, но думаю надо посмотреть, что это за дядя с горы и отчего у него глаза такие нехорошие. И зря не стрельнул. Хорошая мысль, она всегда первая приходит. Если чувствуешь, что надо стрелять – стреляй. Нечего в нашем деле много думать, скоро состаришься.
Поручкались. Звать человечка – Евгений Иваныч. Это видать новая манера у бандитов. Не кликухи, а имя-отчество. За стол сели. Выпить предложил. Я отказался. Алкашка в моем деле зло. Инстинкты притупляет. На стол тоже не смотрю. А там такого на столе этом всякого аж брюхо урчит. Жду значит, чего этот Евгений Иваныч предложит, как базар поведет. А он про свое пока гоняет. Собак ему для охраны дома, особняка то бишь этого, подогнали. По военной разработки. Говорит, ничего в жизни не боюсь, а когда мимо этих собачек прохожу, сердца не чувствую. Показать, спрашивает. А что, говорю, давай посмотрим. Надо сразу понять, каких сюрпризов от этих собак ждать. Предупрежден значит вооружен. К окошку подошли. Ну да. Знатные зверюги. Если один такой навстречу выйдет пара секунд у тебя есть, а если два, то спасай тебя Святой Иосиф. Считай и не было тебя. Осталось бы только что для отпевания.
Тут слышу шипение за спиной знакомое. Оборачиваюсь, ну точно. Аспид. Шепелявит что-то радостное. Спасибо, что на шею не кинулся. А ручкаться не стали, у нас в «Мертвой Руке» не заведено было. Тут этот Евгений Иваныч опять к столу нас позвал, типа встречу старых боевых товарищей отметить. Я не пью, не ем, зато Аспид за двоих отрывается. Все ко мне подкатывает, Ганзи, а помнишь то, Ганзи, а помнишь се. Такое выгружает, что и вспоминать не хочется, а иногда так вообще забыть навсегда. А он все лепит, вроде как мы с ним кореша не разлей вода. Век бы его не видел. Гнусный он тип, этот Аспид.
Так они значит вокруг меня похороводили, а как танцы свои кончили и Евгений Иваныч быка за рога взял. В смысле меня.
Ты, Ганз, сказал Иваныч, уникальный организм. И жалко мне, что такой весь из себя феномен пропадает тут на окраинах просто так. Мать у тебя лежит, сестренка вон подрастает. А чем ты их обеспечить можешь? Хлебом и протеиновыми батончиками? А самому не западло после того, как ты натерпелся на войне вот так за копейки корячиться? Они, тут Евгений Иваныч ткнул пальцем в окно, где уже вечер начался и подсветка на небоскребах зажглась, жировали пока ты здоровье свое гробил. Вон кафе видишь? Зайди сейчас туда, спроси любого, с кем мы воевали и за что, так они думаешь тебе ответят? Да плевать они хотели, на тебя. Ты для них мясо.
Плохо прожаренное к тому же, это уже Аспид крабовую ногу всосался, а потом налил всем водки. Давай за товарищей выпьем, за сопки те. Выпили. Я тоже выпил. Потом взял бутылку, налил себе еще и снова выпил. О, заорал Аспид, пошла руда! Взять бы и по ухмыляющейся морде ему этой бутылкой дать.
Я тебе, тут Евгений Иваныч ко мне наклонился и в глаза посмотрел, скотства никакого не предлагаю. Не тот ты вижу человек. Для тех дел, мне вот этой дряни хватает, и тычет пальцем в Аспида. Тот уже осоловел, башкой вертит и не догоняет о чем речь идет. А с тобой я хочу жир с этого вот потопить. Справедливый жир. И Евгений Иваныч опять на окошко машет. Дам тебе, говорит, наводку, обеспечу прикрытие, транспорт, организацию, а там сам думай, как делать. Хочешь стреляй, хочешь не стреляй. Я с половины работаю. Мать с сестрой в Центр перевезешь. Два-три дела, и ты уже человек самостоятельный. И состоятельный.
Тут Аспид караоке включил и начал песни орать. Дальше еще к нам кто-то подсел. Серьезные какие-то. Евгений Иваныч начал с ними тереть, лоси вокруг засуетились, забегали. Телки какие-то полуголые появились. Я бутылочку со стола тихонько взял и на балкон, на свежий воздух.
Центр города. Сверху ночь, внизу день. Все сияет, горит, переливается. Воздух только, как и у нас на окраинах сомнительный. Кузница Родины. Вон трубы и терриконы торчат. Такое никакими небоскребами и кафешками не прикроешь. За оградой народ толпами валит. Платьишки задираются, каблучки цокают, смех. Вон кто-то на самокате катит, штаны с подворотами. Белые футболочки. Жаровни с барбекю. Мы когда подвал с нашими ранеными нашли после имперских огнеметчиков тоже так пахло. Тут я сразу полбутылки и всосал в себя.
