Роман, написанный на стыке жанров альтернативной истории и фэнтези. Тридцатилетняя война, Ганзейский союз, магия и политика… Мир, описанный в книге — далеко не привычная нам Европа начала XVII века.
Сразу же о главном — это не исторический роман. Когда я начинал писать его, то планировал нечто на стыке альтернативной истории и фэнтэзи. А что из этого получилось?.. Судить не мне.
Почему же этот роман не исторический, ведь в книге встречаются знакомые читателю с детства географические названия: Испания, Священная Римская империя, Швеция или Англия? Хотя, если это профессиональный читатель фэнтэзи, то ничего знакомого для него в этих названиях может и не быть.
Мир, описанный в книге — далеко не привычная нам Европа начала XVII века. В числе прочих действующих лиц встречаются маги, а один из главных героев упоминает о том, как в начале своей солдатской карьеры охотился на оборотня. Тем более не стоит удивляться тому, что Новый Свет так и не был открыт, а Ганзейский союз не агонизирует, распадаясь, как ему полагается в XV–XVI веках, а властвует на Севере Европы.
Несомненно, реальные исторические лица, фигурирующие в романе, поданы в моей интерпретации. Так, как я представляю себе их самих, их образ жизни, характер, даже манеру выражаться. Поэтому не стоит пытаться найти десять отличий между настоящим Густавом Адольфом и тем блистательным полководцем, который действует на страницах книги. Это просто не тот Густав Адольф. Это Густав Адольф, каким он мне видится, как и весь XVII век романа, мой XVII век.
Другая, не менее важная причина, по которой этот роман никак нельзя считать историческим — его герои не обитатели XVII века. Их образ мыслей в той или иной мере привычен и понятен нам, людям XX века, равно как их речь и поступки.
У читателя, наверное, возникает вопрос: а о чем тогда эта книга? Зачем писать о людях нашего века, прикрывшись декорациями века XVII?
Это роман о Государствах. Об огромных общественных машинах, которые живут своей собственной жизнью. Живут согласно своей собственной судьбе, заранее предопределенной и неизменной. Неизменной настолько, что никакие попытки людей не способны заставить эту машину свернуть с проложенного пути, перейти на новый. Кто бы это не был — одинокий авантюрист или монарх, все его потуги на реальное управление государством тщетны. Рано или поздно машина вернется на свою колею и произойдет то, что ей предписано судьбой, законом его, государства, развития.
Этот век и Священная римская империя идеально подходят для рассказа о таких машинах — век непрерывных войн, век окончательной победы капитализма. Век, когда конфликты между правителями, между людьми, перерастают в противостояние государств и систем, когда победа той или иной стороны уже не зависит от человека, а только от неумолимых законов исторического развития.
И за внешним, авантюрно-приключенческим покровом, виден совершенно другой пласт повествования — борьба героев за то, чтобы возыметь власть над судьбой своей и судьбой государства, в котором они живут, самим определять ее и принимать решения. Успешно ли, тщетно ли?
На ночь посольство остановилось в открытом поле. Несколько недель пути оставалось еще до стольной Москвы, где давно уже ждали возвращения князя Алексея Васильевича, назначенного набольшим послом к шаху персидскому.
Служилые люди разводили огонь и таскали от ручья воду — готовили ужин. Благо персы снабдили провизией от души, на два таких посольства хватит, даже простым людишкам диковинных персидских харчей перепадало. Сами послы — князь Алексей Васильевич, князь Юрий Медведин, еще несколько юношей, отпрысков лучших боярских семей — собрались в богатом шатре. До сих пор обменивались впечатлениями от поездки. Молодые вспоминали каждый свое, перебивали друг друга, сбивчиво рассказывали истории, безбожно перевирая и приукрашивая их. Набольший посол сидел задумавшись, будто и не мешал ему шум вокруг.
Князь Алексей Васильевич Холмский возвращался в стольную Москву довольным. Давняя мечта государей русских — монопольная торговля с Персией — стала наконец реальностью. И стала во многом благодаря его, Алексея Васильевича, стараниям.
Князь был сыном Василия Даниловича Холмского, прославленного многими победами воеводы, служившего еще отцу нынешнего государя, Ивану Васильевичу. Когда на престол государства московского взошел Василий Иванович, молодой Алексей быстро добился дружбы царской и стал одним из государевых любимцев. Призванием Холмского стало посольское дело — ездил Алексей Васильевич и в данемаркское королевство, и в священную германскую кесарию, и к туркам-османам, уж на что те совсем нехристи.
