— Выхода нет.
— Выход всегда есть. Кстати, на Олимбаева так и не вышел?
— Не в тех чинах я, чтоб такую персону от дел отвлекать, — говорю я и думаю, как глубоко за мной наблюдают? Неприятно. Я снимаю браслет.
— Забирай, Николай Анатольевич. К делу приобщить, как вещдок.
Кассин в свете фонаря смотрит на браслет. Крутит его, заглядывает с изнанки.
— Доказательство, добытое не правовым способом…. А какой номер?
— Номер? — я не понимаю.
— Номер на браслете у Кольцова какой был? — скороговоркой палит Кассин.
— Не знаю. Я и не думал, что он номерной.
— Разберемся, — он прячет браслет под пальто и неожиданно свистит.
Лакейски подбегает старший консьерж.
— Старшая по подъезду ждет, — докладывает он.
— Давайте, — говорит Кассин. — И планшет.
Старшая по подъезду, Антигон Поликарпов, немедленно появился возле следователя, украдкой бросив мне сочувствующий и ободряющий взгляд. Кассин удостоверился, что понятые и эксперт смотрят на нас с монитора планшета, обратился ко мне.
— Итак, сожитель Шэлтер, расставшись с Павлом Кольцовым, вы приехали сюда на такси. Показывайте. Чтобы участвующим лицам было понятно, мы устанавливаем несоответствие во времени между прибытием фигуранта в Гапландию и появлением в вестибюле дома.
Мы прошли к воротам во двор. Здесь я вышел тогда из такси (Кассин заострил, что записи с камер такси рассмотрены следствием), потом иду такой… Я от выпивки слегка шатался сейчас шататься? — «Не стоит, обвиняемый, не нужно». — иду вот сюда в сторону парковки… у меня была, по-моему, бутылка… я отпивал… может, сбегать в магазин для аутентичности?.. Я не юродствую… искренне. Иду к парковке, здесь была собака.
— В наморднике, согласно директив, — выпалил старшая.
— Не было никакого… не важно, потом я чего-то пошел вон туда.
— Идем, — велел Кассин.
Мы прошли в темный угол двора, где я показал, как сидел на бордюре и жаловался псине на неудачную жизнь. Потом идем в тот проем между корпусами. Я иду впереди, за мной следователь. Консьерж планшетом все фиксирует. Поликарпов внимательно наблюдает.
А мне стало не по себе, проявился отложенный страх — вагончики, дым, опасный Акоп, треск металла, искры. По ногам скребет кривой спазм, начинаю заикаться.
— Зд-десь, я еще посс… в туалет.
— Камеры тут не видят? — Кассин смотрит на консьержа.
Поликарпов блеет: «Здесь не берут».
— Выйти из двора Гапландии там можно? (Поликарпов молчит, делает на следака преданную стойку: или можно, или нет, как скажете). Там что вообще?
— Корпус бэ, — говорит консьерж. — Не моя земля, там Сергей Шаповалов рулит. А налево, вон та дверь, это прачечная. Дальше — бытовка, потом склад бытовой химии. Пристройка — морг…
Морг, думаю я. Это же!!.. На голову давит тонна поролона. Морг-морг, глаза закрываются, тьма… асфальт греет щеку, и ничего не чувствую.
