Было «весной» это — стали, как дети,Все мы о близком мечтать уже лете,Но о вещах, что тревожили дух,Было нельзя говорить еще вслух.Лишь у Гатона, по милости чьей-то,Люди не тихо шептались, как флейта,А возвышали бестрепетно тон:Был со связями епископ Гатон.Речью коварною вызвал желаньеУ бедняков он — идти на закланье…Кровь пролилась, а виновник всех золСкрылся, сутану сменив на камзол.День вспоминая, епископ кровавыйДумал: «Покрыл свое имя я славой.Будут теперь на родной сторонеВеки веков вспоминать обо мне».В край иноземный епископ умчался,Там по игорным притонам шатался,Сильно стал меркнуть его ореол…Грустно Гатон вновь в отчизну пошел.Здесь, получив неожиданным шансомПрикосновенность к российским финансам,Прежний вернуть свой решил он престиж.Вновь ты, Гатона звезда, заблестишь!Ах, если б было возможно, без риска бЖизненный путь проходил свой епископ,Но даже в лучшем из лучших мировЖизнь есть не ряд беспрерывных пиров.Снова толчется Гатон средь рабочих —Верить ему есть довольно охочих…Раз сообщил ему кто-то секрет,Будто его живописный портретБудет в участке с почетом повешен.Тем был епископ премного утешен.«Для полицейских, столь близких мне, крыс,Это, он молвил, приятный сюрприз!»Кротким весельем лицо его дышит.Вдруг он чудесную ведомость слышит:«Крыс полицейских в округе не счесть —Все они жаждут принесть тебе честь».Вот собрались чина разного крысы,Те безобразны, те стары и лысы,Те франтовски, на гвардейскую стать.Лоском отменным стараясь блистать,Те побойчее смотрели, те кротче,Все восклицали: Гатоне! Ты, отче,Тайную власть восприял над людьми —Наш поцелуй, в знак почтенья, прийми.И на Гатона — как видно, не всуе —Градом посыпались тут поцелуи,Спереди, сзади, с боков, с высоты —Что тут, епископ, почувствовал ты?Слышались долго лишь чмоканья звуки,Да простирались к епископу руки…В братских объятьях задушен был он.Так был наказан епископ Гатон.Автор этого фельетонца — Жак-меланхолик (Яков Гибянский). Рядом — карикатура: художник пишет портрет Гапона за тюремной решеткой (что это значит?). На обороте — другая карикатура: Витте и Дурново припадают к стопам Гапона, одетого по-старому в рясу. Подпись: «Последняя надежда».
