- Да? - Ангмар помедлил.
Отчётливой была сцена из фильма, виденного Пашкой - не из книги.
Эовин. Мерри. Пеленнорские поля. Удар в ногу, удар в лицо... КОЛЬЦО.
- Какое кольцо? - резко спросил Ангмар. Гарав обмер. Он только теперь понял, что может случиться прямо сейчас. И перестал быть. Перестал мыслить и дышать.
Его спасло именно это. Это - и появившийся в конце галереи Руэта. Лицо вождя холмовиков было гневным, шаг уверенным, он дрежал руку на рукояти меча... но Гарав почи усмехнулся.
Руэта боялся.
Не доходя до Ангмара нескольких шагов, он отсалютовал и хмуро сказал:
- Нам надо поговорить, король.
- Несомненно... - Ангмар посмотрел на Гарава. - Ты можешь идти. Тарик наверняка нуждается в тебе... а я уже показал всё, что хотел... на сегодня.
Гарав поклонился. И пошёл прочь, стараясь не спешить.
- Он всё поймёт. Не сегодня, так завтра, - горячечно шептал мальчишка. И отчётливо увидел: а ведь для всего Средиземья лучше, чтобы он, Гарав, просто перестал жить. Сейчас же. Сию секунду.
На лестнице он чуть не упал и долго стоял, подставив лицо дождю - покрытый липким потом страха. Думал.
Сейчас пойти, повалиться в ноги и рассказать Ему. Всё рассказать, оборвать эту муку. Рассказать про будущее, про Кольцо, про всю эту нелепую фантастику, которая вдруг стала реальностью.
Мысль о признании обдала ужасом. Но... это был сладкий ужас. Какой-то мазохистский. И... не только ужас. На миг Гарав отчётливо представил себе, куда может вознести его самого такой рассказ.
Это не fyellk, это не theyd, не годы и годы опасной и тяжёлой службы. Такое бывает в жизни одного человека из миллиона. Такой скачок - это... это.. это...
Он всё равно уже предатель, и в Кардолане его ждёт меч. А тут - полчаса рассказа, и будущее... Почему-то Гарав был уверен в том, что благодарность Ангмара - может быть, расчетливая и холодная - всё-таки будет не фальшивой и веской.
Весьма.
Мальчишка закрыл лицо рукой.
Как же страшно.
Но предел есть даже у самого страшного страха. Тот предел, за которым уже не страшно.
Как часто те, кто правит кнутом страха, не понимают этого. Даже если они мудры - на горе людям...
...Те, кто считает, что самая страшная на свете боль - физическая, что моральные муки ничто по сравнению с муками тела - а такая точка зрения в последнее время очнеь была распространена в мире Пашки - обманывают и успокаивают себя и других. Так проще жить и оправдывать предательство - надо лишь убаюкать свою совесть словами о том, что "жизнь одна", что "иначе было нелья"...
Но у Гарава - даже надломленного, испуганного, сжавшегося - совесть всё-таки была. И она говорила ему беспощадно: жизнь одна? ну так живи - доволен?! иначе было нелья? можно, не ври себе!
Мальчишка вдруг отчётливо понял, что всё равно рано или поздно умрёт здесь. Тогда зачем трястись и цепляться за это... существование?
