И глаза у него стали пыльными.
Минуту, не меньше, Пашка стоял на коленях неподвижно. Потом - рывком прижал к лицу мокрый комок. Застыл. Неподвижно и молча, как будто окаменел.
И лишь ещё через минуту раздалось первое рыдание - тяжёлое, длинное, натужное.
Не приносящее облегчения.
Гарав замолчал и сгорбился в седле.
Эйнор тоже молчал - качался в седле, смотрел между конских ушей и выглядел
совершенно непробиваемым, равнодушным. Мальчишку колотило, он никак не мог успокоиться. Неизвестно, как рыцарь поймал момент, когда Гарав пришёл в себя - но определил точно и опередил Фередира, который как раз тоже продышался и восторженно открыл рот:
- Вот это д... чался седле. них никуда было не деться.
- Значит, Руэта строит укрепления руками рабов, а пригоняют их даже из Ангмара... Добрая весть, - в голосе Эйнора была злая ирония. - Что было потом? - спросил он резко.
- Потом... - Гарав потёр лоб. - Потом я не помню. Наверное, я всё-таки заболел и как-то шёл...
- А всё-таки? - голос Эйнора был спокойным, даже чуть ленивым, но глаза - глаза стали пристальными и холодными. - Откуда ты так хорошо знаешь наши места? Шёл ты больной, пусть. И что?
Лицо Гарава сделалось беспомощным. Он закусил губу и погрыз её.
- Ты говорил, что раньше никогда тут не был... - Гарав помотал головой. - Но ты называешь почти всё, мимо чего мы проезжаем.
- Я правда тут не был никогда! - почти взмолился Гарав. - Эйнор... поверь мне, я не лгу! И не лгал!
- Я тебе верю, - кивнул Эйнор. - Я нуменорец, а нас почти невозможно обмануть... да и не старался ты меня обманывать, когда говорил это, я вижу. Но тогда всё тем более интересно: откуда ты знаешь места, в которых не был никогда в жизни? Можно их изучить по карте. Да. Но зачем - вот вопрос? И как ты всё-таки попал в Эттенблат? Ты начал говорить с того момента, когда вышел на равнину - откуда?
Пашка побледнел. С трудом сказал, не сводя глаз с рыцаря, который по-прежнему расслабленно сидел на камне, похлопывая по голенищу сапога веточкой.
- В чём... в чём ты меня подозреваешь?
- Пока - ни в чём, - парировал Эйнор. - Но пойми меня. Я ничего не знаю о тебе. А это плохо. Особенно сейчас.
- Ты не поверишь, если я расскажу, - упавшим голосом ответил Пашка. - Я сам не верю. Но я не знаю, как попал сюда. Вообще не знаю.
Возможно, нуменорца и нельзя было обмануть. Но Эйнор и не ждал лжи здесь. А Гарав не знал, почему не рассказал правду - правду о Пашке и его мире. Может быть, он просто боялся, что эти люди - люди, которые ему понравились и которые сделались наконец-то чем-то вроде якоря для него в этом мире - решат, что он дурачок. Бросить не бросят, но сунут в какую-нибудь деревню пастухом (почему-то у Пашки именно это ассоциировалось с дурачком в средневековье). И Гарав "ушёл в отказ" накрепко, сказав ещё раз, что помнит себя только с того момента, когда увидел мокрую равнину.
Точно. Гарав не знал этого (подозревал), но Эйнор и правда внимательно исследовал мысли и сознание мальчишки при помощи
- Не бросайте меня, - вдруг жалобно и открыто попросил Гарав. - Я поеду с вами и дальше, можно? Ну не бросайте.
- Эй... - начал Фередир, бросая на Гарава короткие сочувственные взгляды. Фередир поднял руку - оруженосец заткнулся мгновенно - и посмотрел на Гарава:
- Поговорим вечером, - сказал рыцарь. - Серьёзно поговорим.
Он сказал это сухо, почти неприязненно. Но мальчишке сразу стало легче.
Правда.
* * *
Фередир ушёл на охоту недовольный, хотя до этого несколько раз напоминал, что
