- Что это, что?..
Первый же день лотэссэ порадовал мир дождём.
С утра это просто был дождь - совершенно не весенний, настоящий осенний - холодый, нудный; от него, казалось, даже молодая листва на кустарнике и деревьях почернела и пожухла. Потом откуда-то из низин начал выползать туман, закачался на уровне колен человека и так и остался, лениво переползая с места на место, клубясь и шепча. Дождь не перестал.
По Восточному тракту, пустынному, насколько хватало взгляда, ехали двое. Огромные кони то отчётливо щёлкали подкованными копытами по камню, которым в незапамятные времена был выложен тракт, то глухо месили грязь там, где камни исчезли, стёрлись или ушли в землю.
Всадники ехали молча, надвинув на глаза капюшоны длинных чёрных плащей, насквозь промокших, из-под которых только и виднелись что руки в высоких кожаных перчатках, да вставленные в стремена поднятые носки сапог.
Плащи украшали скрещённые серебряные мечи - герб Кардолана. У сёдел, кроме двух парных больших сумок (выглядевших довольно тощими) были закреплены треугольные щиты в чехлах, поднимались длинные пики, украшенные обвисшими вымпелами. У того, который ехал справа, за седлом крепился большой лук в чехле и закрытый длинный тул.
Кони месили туман. Казалось, что они раздвигают его с трудом.
Всадники молчали.
Лес вокруг звучал шёпотом дождя.
Жителям Кардолана - страны, где зелёных лугов и весёлых рощ на речных и озёрных берегах гораздо больше, чем дремучих лесов - должно быть, было неуютно в дождливом лесу на самой границе Рудаура.
- Проклятое место, - сказал тот, что справа. У него оказался звонкий, хотя сейчас словно бы отсыревший мальчишеский голос. - Мне тяжело дышать, Эйнор. Кажется, что захлёбываюсь.
С этими словами он откинул капюшон.
Лицо мальчишки лет пятнадцати - узкое по-нуменорски, с упрямым подбородком, но чуть веснушчатое - было усталым и осунувшимся. Длинные светлые (как раз совсем не нуменорские) волосы потемнели под промокшим капюшоном. Серые большие глаза смотрели замучено.
- Как тут можно жить? - почти с отчаяньем спросил он спутника.
- Тут мало кто живёт, - отозвался тот. Голос второго всадника тоже был совсем молодым. - Враг и чума опустошили эти места, Фередир. А когда-то по этому тракту шли и шли путники и караваны из Линдона в Раздол и обратно, и даже дальше... В лесу стояли
деревни, лежали поля и даже цвели сады... За утро мы встретили бы множество гномов, эльфов и людей... (1.)
