Придется работать на скорость. Гардемарины — отличные вояки, но своих следователей в штате у них попросту нет. Так что придется действовать по старинке: лихим кавалерийским наскоком, а потом кулаками, ботинками и прикладами винтовок… и добрым словом, конечно же. Наверняка или сам Резников, или кто-то из руководства «Конвоя» сможет вывести нас на семейку Распутиных.
— Ударить первыми, на упреждение, — закончил я. — Как вы, собственно, и планировали.
— Планировал… Но ты же понимаешь, матрос, что все эти штуки хороши только на словах. — Гагарин поморщился, как от зубной боли, и принялся тереть заросший щетиной подбородок. — На деле я вряд ли смогу обойтись без спецов из других структур. Нужен оперативный штаб, наблюдение… где мы их возьмем?
— К камерам мы уже подключились, — ответил я. — И у меня — так уж вышло — есть человек, который справится не хуже технарей из столичного сыска. Остаются только люди, машины и связь… и оружие, конечно же. Но, полагаю, с этим у вас точно не возникнет проблем.
— Так, подожди… — Гагарин нахмурился. — Ты что — тоже хочешь… поучаствовать?
— Разумеется, — кивнул я. — Не говоря уже о том, что мы с товарищами знаем и местность, и все подъезды.
— Взять курсантов на захват? Да мне Разумовский лично голову оторвет, — усмехнулся Гагарин. — Думаешь, он даст разрешение?
— Не даст. Но какая разница, если сама операция пройдет без резолюции Совета или армейского руководства? — Я чуть понизил голос и подался вперед. — Если официально это будет самый обычный рейд, вы можете запросить усиление из Корпуса.
— Вам лучше бы вообще там не светиться. Но риск…
— Полностью оправдан! — Я легонько стукнул кулаком по столешнице. — Если мы сможем задержать тех, кто убил императора Александра и покушался на жизнь великой княжны… Полагаю, вас ждет что-то посерьезнее Георгиевского креста.
На этот раз Гагарин ответил не сразу. Я почти слышал, как у него в голове вращаются крохотные стальные шестеренки. Осторожность и дисциплина требовали неукоснительно соблюдать регламент, однако на другой стороне выступал фирменный гардемаринский задор, изрядно подкрепленный здравым смыслом… А заодно и амбициями, которых у отпрыска сиятельного князя Юрия Алексеевича просто не могло не быть.
И осторожность проиграла.
— Ладно, матрос. Бумаги сделать не обещаю — списки Разумовский заверяет только на следующие сутки. Но в остальном… в общем, что-нибудь придумаем. — Гагарин отодвинул кресло и рывком поднялся на ноги. — Так что дуй в Корпус и тащи свою эту… гвардию.
Я понимал, просто не мог не понимать всю серьезность затеи. Пожалуй, с того самого момента, когда увидел на складе в Шушарах то, чему там определенно быть не полагалось. Но полное осознание, что шутки кончились, пришло ко мне, только когда я погрузился в десантный отсек монструозного броневика, больше похожего на реквизит со съемок фантастического фильма про далекое будущее, чем на привычные мне боевые машины.
«Фалькатус» — кажется, так назвал его Гагарин. Разработка конца нулевых обрела физическое воплощение совсем недавно — стальных гигантов то ли пока не пустили в серию, то ли вообще не собирались клепать для армии и полиции, оставив исключительно для спецподразделений «тиражом» в несколько десятков штук, из которых особой императорской роте досталось четыре.
Даже для целой дюжины гардемарин в полном боевом облачении места внутри было предостаточно — лишь некоторые из сидящих напротив вояк могли похвастать выдающимися габаритами. Впрочем, внешность меня ничуть не обманывала: каждый из них имел не только потенциал на уровне пятого ранга силы Дара, но и физические кондиции, почти невероятные для простых смертных.
И конечно же среди гардемарин не было никого чином младше подпоручика. Господа офицеры то и дело поглядывали на желторотого первокурсника, каким-то чудом попавшего в состав штурмового отряда, но молчали. Впрочем, я не чувствовал неприязни — скорее любопытство. Наверняка все в «Фалькатусе» уже прознали о моих подвигах и были не против понаблюдать за тем самым Острогорским из Морского корпуса.
Да и какая им разница? Если старший сказал взять с собой — значит, так нужно. А то, что за салагой в процессе придется присматривать — неприятно, но уж точно не смертельно. Сами когда-то были такими же.
— Три-один на месте, — послышалось в наушнике.
Так, Камбулат на позиции. Гагарин явно был не в восторге от идеи взять на захват курсантов, потому и старался минимизировать риски. И если отделаться от меня так и не вышло, то с остальными он уперся наглухо. Потому недовольного Камбулата посадили дежурить со стороны шоссе в моей машине, а Поплавского отправили в оцепление.
— Три-два на месте.
Этот голос мне незнаком, но, по логике, это как раз старший тех бойцов, что должны контролировать периметр снаружи складской территории…
— Три-ноль, все группы на местах.
Корф так и остался сидеть в своем эргономичном кресле в Корпусе, но незримо присутствовал с нами. В качестве глаз, ушей, центра связи, аналитика… В общем, всего того, что гардемаринской роте не полагалось по штату.
