— Давай, не томи! Молоденькие мадемуазели автографы уже просят? Или ты, как и положено настоящему национальному герою, ставишь только личные печати на воске?
Я вспомнил гвардейца у Зимнего, которому расписался в блокноте для младшей сестры, и вздохнул еще тяжелее.
Гагарин, внимательно вглядывающийся в мое лицо, удивлённо вскинул брови.
— Да ладно⁈ — Он остановился и уставился на меня. — Серьёзно? А что дальше? Пресс-конференции? Фотосессии? Может, интервью на ведущих каналах?
— Ваше сиятельство… — умоляюще протянул я.
Но тот не унимался. Кажется, сегодня Гагарин пребывал в исключительно превосходном расположении духа. Интересно, почему?
— Ты не думал завести личного секретаря? Чтобы отвечал за приём граждан, рассматривал петиции и вручал подписанные тобой портреты?
— Ваше сиятельство, скажите — вам что, платят за то, чтобы вы подкалывали своих бойцов?
— Да нет, — ухмыльнулся Гагарин, — но, знаешь, это приятный бонус.
Я фыркнул, решив просто проигнорировать дальнейшие выпады. И вместо разговора сосредоточился на дороге под ногами.
Тренировочная площадка уже была совсем рядом. Небольшой полигон, застроенный имитацией городской среды: узкие улицы, бетонные блоки, старые автомобили и даже пара полусгнивших автобусных остановок. Всё это использовалось для тактических учений, а иногда — и для соревнований. Периодически инженерный взвод менял конфигурацию, чтобы создать эффект новизны, и, судя по всему, строители потрудились тут и на этот раз: расположение элементов казалось мне незнакомым.
Ну и отлично. Будет, что разнести очередью-другой или ударом Молота. А мне этого сейчас ой, как хотелось
Но не успели мы дойти до казармы, как позади послышался шум моторов, и на территорию полигона въехало несколько микроавтобусов. Я напрягся.
— О, начинается! — с довольным видом произнес Гагарин.
Двери распахнулись, и наружу посыпались люди. Быстрые, организованные, в тактическом снаряжении и с шевронами, которые я узнал бы даже в кромешной тьме.
Иберийцы.
Я сузил глаза. А эти-то тут чего забыли?
А потом из одного из микроавтобусов показался Георг. Я даже хмыкнул, оглядывая его светлость. М-да, таким его видеть было непривычно.
Черный тактический костюм, тяжелые, но явно удобные ботинки с высоким берцем, перчатки без пальцев, гарнитура в ухе, безупречная выправка… Встретившись со мной взглядом, Георг приветливо кивнул. Я ответил тем же и перевел взгляд на Гагарина.
— Ваше сиятельство, не поясните ли, что здесь происходит?
Тот лишь усмехнулся.
— Ну, я же говорил, что тебе будет интересно?
— А конкретнее?
— Конкретнее? Да пожалуйста: его светлость герцог Брауншвейгский изъявил желание провести совместную тренировку с элитным подразделением, дабы выяснить, кто из нас круче: его телохранители или Особая рота. — Гагарин хищно заулыбался. — Так что вот и сюрприз, который я тебе обещал, прапорщик.
— Серьезно? — Я скептически покосился на Георга. — Зачем ему это?
— Серьезнее некуда. И вообще-то я рассчитывал, что на этот вопрос ответишь мне ты. Это же твой боевой соратник, — снова ухмыльнулся Гагарин. — Я-то его так, пару раз издали видел. Он, к слову, практически настаивал, чтобы ты участвовал в тренировке. Так что — тебе явно виднее.
Я хотел было пояснить Гагарину, что намерения герцога для меня сокрыты тайной точно так же, как и для него…
И вдруг понял, что это не так. И заодно — зачем Георгу понадобилось это представление.
Тогда, на буксире, он видел меня в действии. И помнил, что я видел его. Неуверенность, растерянность… и страх. И теперь его светлость, видимо, решил поквитаться. Показать, что он тоже вояка, каких поискать, и тоже способен на многое.
Кажется, я невольно задел самолюбие Георга, и он прибыл брать реванш. Не удивлюсь, если по окончанию тренировки из воздуха материализуются журналисты, перед которыми герой, уже мысленно победивший всю гардемаринскую роту и Владимира Острогорского в том числе, толкнет напыщенную и бравурную речь…
Ну-ну…
— Так что ты думаешь по этому поводу? — снова спросил Гагарин.
— Да а что тут думать? — усмехнулся я и легонько хлопнул капитана по плечу. — Думать тут нечего. Пойдем и покажем этим выскочкам их настоящее место в пищевой цепочке.
И иберийцам, и Георгу — всем.
Переодевшись и экипировавшись, мы выстроились на плацу друг напротив друга. С одной стороны — гардемарины Особой роты, с другой — бойцы иберийского спецназа с Георгом во главе. Иберийцы вели себя спокойно и собранно, но по их лицам нет-нет, да и проскакивали то насмешливые ухмылки, то едва скрываемое высокомерие. Будто они уже выиграли, еще не начав.
Ну-ну, ребята… Недооценивать противника — последнее дело и верный путь к поражению. Я бы на их месте был посерьезнее. Особенно после того, как доблестные спецназовцы в Выборге прошляпили опекаемую персону.
Гардемарины же вели себя как обычно. Идеальная выправка, каменные лица — сжатая пружина внутри, готовая распрямиться, как только последует команда. Пожалуй, по сравнению с иберийцами, наши смотрелись поубедительнее. Несмотря на все модные шмотки, обвес, гаджеты и прочие заграничные игрушки.
