— Чего тебе надо? — лениво и чуть угрожающе спросил водитель.
— Мне надо, господа, чтобы вы вернули моего котенка! — качнувшись, заявил Поплавский. И обличающе ткнул пальцем чуть ли не прямо в не раз ломаный нос, высунувшийся из двери. — Или вы считаете, никто не знает, чем вы занимаетесь?
Несколько секунд водитель молчал, и даже с моего места была видна напряженная работа мысли, отразившаяся на простом лице матерого солдафона.
— Парень, шел бы ты отсюда! — проговорил, наконец, он. — Никаких котов здесь нет.
— Не кот. Котенок, — уточнил Поплавский. — Я точно знаю: он у вас в фургоне! Отпустите его! Он не заслужил такой судьбы!
— Парень, ты дурак? — кажется, водитель окончательно перестал что-либо понимать. — Вали отсюда!
— Я не хочу, чтобы из моего котенка сделали шаверму! Живодеры проклятые! — с этими словами Поплавский ловко перехватил бутылку за горлышко и со всего маху обрушил ее на зеркало на двери, выворачивая его с мясом.
— Да ты…
Раздался щелчок замка, и распахнувшаяся дверь едва не снесла Поплавского. Впрочем, ему только этого и было надо: отскочив в сторону, он подхватил с земли обломок кирпича и с грохотом влепил в стенку фургона.
— Свободу маленьким котятам! — заорал Поплавский, что было мочи. — Нет шаверме из домашних питомцев!
— А ну стоять! — окончательно потеряв самообладание, водитель выскочил из машины, пытаясь догнать неожиданно прыткий тощий силуэт.
— Держи его!
Хлопнула вторая дверь, и через миг оба гвардейца рванули за стремительно удаляющимся Поплавским, продолжающим во всю глотку нести отборную дичь про несчастных котят, которых скармливают доверчивым горожанам под видом двойной сырной в лаваше. Я лишь покачал головой, выждал с полминуты и неспешно двинулся ко входу.
Понять не могу — зачем Поплавскому вообще нужен алкоголь, если у него и на трезвую собственной дури выше крыши?
Войдя в подъезд, я сунул руку в карман, достал фонарик, и, подсвечивая себе под ноги, принялся подниматься по лестнице. Пятно красного светофильтра не мешало ночному зрению и не было заметно с улицы, вместе с тем, позволяя мне свободно ориентироваться в темноте. Луч метался по подъезду, выхватывая то размашистые граффити на стенах, то плоды жизнедеятельности местных на ступенях.
Ну, да, искать здесь то, что нужно мне, никому бы даже в голову не пришло. Я и сам снова засомневался, не ошиблось ли наше юное дарование, но решил все же убедиться в этом лично.
Когда я миновал площадку третьего этажа, в одном из дверных проемов послышалось какое-то шевеление. Пистолет сам прыгнул в ладонь, я резко развернулся, вскидывая оружие, и выругался под нос. Желтые глаза сверкнули в свете фонаря, и облезлая кошка фыркнула, одарила меня презрительным взглядом и скрылась в темноте, утаскивая за собой тушку придушенной крысы.
М-да. Веселое место.
Снизу послышались осторожные шаги, и я поспешил погасить фонарь и шагнуть в сторону, укрываясь в тени. Перехватил пистолет удобнее, взял на прицел лестничную клетку…
— Свои, — послышался тихий голос.
Убрав пистолет, я шагнул обратно.
— Шаверма? Котенок? Серьезно? — глядя на товарища, вполголоса поинтересовался я.
— Ну прокатило же, — Поплавский развел руками. — Чем отборнее дичь, тем лучше работает.
— Ну ты даешь… Что с гвардейцами?
— Понятия не имею. Бегают где-то по строительным котлованам, полагаю… Плохо у них с подготовкой: сразу видно, что на физкультуре у них не Медведь за главного. Медленные.
Я только хмыкнул.
— Ладно. Давай двигать дальше, пока до них не дошло, что произошло на самом деле.
— Да что до них дойти может?.. Дуболомы, — фыркнул Поплавский.
Достал пистолет и кивнул мне — мол, давай, иди первым. Я снова включил фонарь, и двинулся по ступеням. Мы прошли еще несколько этажей, и с каждой ступенькой я все больше убеждался, что Корф все-таки ошибся. Нет здесь никого. Только ветер гуляет, да крысы по углам пищат…
Или нет?
— Смотри! — прошипел Поплавский, пихая меня в плечо.
Впрочем, я уже и сам видел: этажом выше на лестничной клетке горел свет. Тусклый, желтый, но все-таки свет. А значит, здесь было электричество. Которое в недостроенные дома проводят в последнюю очередь. Учитывая же, что конкретный отдельно взятый остов давно заброшен, наличие проводки могло означать только одно.
Я нашел то, что искал.
Медленно, контролируя пространство впереди себя стволами пистолетов, мы поднялись на пролет, и я удовлетворенно кивнул. Да, есть: проход преграждала массивная металлическая дверь, над которой горела тусклая лампочка, забранная металлической сеткой. А чуть в стороне висела вполне современная видеокамера, бесстрастно взирающая на лестничную клетку. Я поднял руку, махнул назад, командуя Поплавскому отойти, и вскинул оружие.
Выстрел с глушителем прозвучал не громче хлопка в ладоши. Удовлетворенно кивнув, я поднялся выше и устроился сбоку от двери.
— Ну давай — твой выход, — прошептал я Поплавскому.
Тому не нужно было повторять два раза. Встав чуть в стороне от глазка, он выдохнул, а потом заколотил по двери рукоятью пистолета.
