Если бы Белов не был так уверен в благосклонности к нему судьбы, то вряд ли пошел бы сразу, не наведя никаких справок, по рекомендательному письму попутчика своего графа Комарова. Но ему казалось, что удача гонит его вперед, и каждый час, каждую минуту необходимо использовать с толком. «Кто эти люди? — думал Александр озадаченно. — Ни манерами, ни одеждой они не похожи на лакеев хорошего дома. И почему они видят во мне злоумышленника? Может быть, я ошибся домом?»
— Я к их сиятельству графу Путятину, — произнес он твердо.
— Пошли.
Александра провели по широкой лестнице на второй этаж и оставили одного в маленькой комнате. Через минуту туда вошел средних лет мужчина в распахнутом мятом камзоле. Лицо у него было тоже помятое, глаза красные, как после попойки, когда-то завитые у висков локоны развились и торчали, как мужицкие лохмы.
— Говори, — сказал граф. — Кто таков? Что надо?
«Неужели это Путятин? — пронеслось в мыслях Александра. Больно молод и лохмат. — Он вспомнил строки отцовской книги: „Человек строгий до крайности, но правдолюбив и честен“. Не похож он на Путятина…» Но раздумывать было некогда, и Александр склонился в глубоком поклоне.
— Ваше сиятельство, я пришел к вам движимый надеждой найти в вашем лице… — Неожиданно для себя Александр запнулся и принялся шарить по карманам, ища рекомендательное письмо. Граф терпеливо ждал. Наконец письмо отыскалось и было прочитано самым внимательным образом.
— Здесь не указано ваше имя.
— Граф Комаров рассеян.
— Какую неоценимую услугу вы ему оказали?
— Помог найти коляску. Она увязла в грязи.
— И только-то?
— Все дело в содержимом груза этой коляски.
— Вы его знаете?
— Кого?
— Не кого, а содержимое… тьфу черт… Что вы так странно говорите — «содержимое груза». Надо говорить просто — груз. — Граф еще больше взлохматил шевелюру и продолжал: — О каких интересных событиях вы должны мне сообщить?
— Именно о том, что граф чуть не потерял коляску.
— Юноша, в ваших интересах говорить только правду. — Путятин не расспрашивал, а допрашивал резко и нетерпеливо.
«Этот человек не граф Путятин, — подумал Александр, — но почему-то хочет, чтобы его принимали за хозяина дома. Ну что ж…»
— Ваше сиятельство, почему вы сомневаетесь в моей правдивости? Граф Комаров сам говорил мне о ценности груза. Он ехал в Лондон с подарками для английских министров.
— А вы кто такой?
— Случайный попутчик вашего племянника.
— Это я понял. Имя.
Александр представился.
— Давно из Москвы?
— Позавчера.
— Еще письма при себе имеете?
— Помилуйте, ваше сиятельство, какие письма и к кому?
— Это надобно проверить, — сказал мнимый Путятин и громко крикнул: — Треплев!
На зов явился конопатый и, ни слова не говоря, поставил Белова у стенки и стал выворачивать карманы.
«Ну и влип, — думал Александр, покорно давая конопатому ощупывать себя. — Может, это шайка грабителей захватила дом графа?»
Треплев кончил обыск и выложил на стол кошелек, носовой платок и отцовскую книгу с адресами, с которой Александр никогда не расставался.
Лохматый «граф» взял книгу, небрежно ее полистал, но скоро заинтересовался и даже стал делать пометы на листах.
— Кто дал тебе эти списки? Ты их графу Путятину вез? — спросил наконец он, переходя на «ты».
— Это не списки, — ответил Александр с отчаянием, чувствуя, что дело принимает совсем нежелательный оборот. — Эту книгу составил отец, радея о моей карьере.
— Чей отец?
— Мой. Чей же еще?
— Надо опросить по всем правилам, — продолжал мужчина. Было видно, что он не верит ни одному слову Александра. — Не люблю я допросы снимать. Да и не мое это дело. Треплев, зови следователя с писцом.
— Я арестован? — спросил Александр тихо.
— Да, — бросил лохматый и вышел из комнаты.
Следователь, допрашивавший затем Александра, был человек немолодой, опытный и скоро понял, что юноша правдив в своих ответах, но работа есть работа, и он монотонным голосом продолжал задавать необходимые вопросы.
— Зачем оставил Москву и прибыл в Петербург?
— Москву оставил на летний отпуск и прибыл в дом однополчанина отца моего — Лукьяна Петровича Друбарева.
— Что-что? — переспросил писец, поднимая голову. — Фамилию писать с «Т» или с «Д»?
Писец был бледный, курносый, с реденькой бородкой и напоминал молодого монаха. Лицо его выражало полную готовность все ухватить и записать, но рука не поспевала за ответами Белова, и он время от времени переспрашивал, притворяясь глуховатым. Следователя это злило, он повышал голос и угрожающе хмурился.
— Имел ли ты знакомство в Москве с генерал-майором Лопухиным?
— Помилуйте… Откуда? Я простой курсант.
— Так и писать — «помилуйте»? — опять вклинился писарь.
— Пиши — «не имел»! — рявкнул следователь и, уже обращаясь к Александру, спокойно произнес: — А ты не лебези, а отвечай по чину. С бывшим офицером гвардии Михайлой Аргамаковым знаком ли?
— Не знаком.
— С графиней Бестужевой Анной Гавриловной знаком ли?
— Не знаком.
«Вот оно что? — размышлял Александр. — Взяли-то меня по лопухинскому делу. Неужели Алексея поймали? Только бы мне имени его не упомянуть, только бы не сболтнуть лишнего…»
