Валидэ была зла на саму себя. Она явно недооценила русскую кадину сына. Сайра никак не думала, что Карем осмелится покуситься на ее жизнь. «Я всегда была уверена, что с ее стороны мне ничто не угрожает, — размышляла она. — Это было моей ошибкой».
Из всех тех, кто окружал Сулеймана с детства, теперь рядом с ним осталась только она. Гюльбейяр уединенно жила в ссылке в Магнезии. У Фирузи и Сарины фактически началась новая жизнь. Милая Фирузи! Она так не хотела покидать Сайру, даже обижалась, но переезд из дворца явно пошел ей на пользу. Она совершенно поправилась, и лекари заверили валидэ, что госпоже Фирузи теперь ничто не угрожает и она спокойно доживет до глубокой старости.
Все близкие ей люди были в безопасности, и она искрение благодарила за это Аллаха. Одной лишь ей нет мира и покоя. Почему? Ей вдруг вспомнилось, как однажды давным-давно Гюльбейяр предупредила ее, что придет день, когда ненасытное честолюбие Карем толкнет ее на злодеяние против самой валидэ.
Расстроенная Сайра пыталась собраться с мыслями, когда до нее вдруг донесся голос Эстер. Она обернулась и увидела спешившую к ней пухленькую еврейку.
— Боже мой, милая моя госпожа, Мариан все мне рассказала! Это ужасно! Как она посмела?! Она, которая всем тебе обязана! Ты, разумеется, должна отомстить ей. Вот, я принесла новый яд из Италии. Прелесть просто, следов не оставляет.
Сайра рассмеялась:
— Между прочим, Мариан, равно как и другим слугам, я велела держать язык за зубами. Ах, Эстер, ты меня рассмешила. Но нет, я не желаю зла Карем. Она слишком много значит для моего Сулеймана.
Золотые браслеты на пухлых руках Эстер негодующе звякнули.
— Я так и знала, что ты проявишь к ней милосердие, госпожа. — Сунув руку в кисет, висевший у нее на поясе, она достала оттуда маленькую коробочку, открыла ее и, высыпав на ладонь несколько пилюль, протянула их Сайре. — Принимай по одной штуке ежедневно. В них содержится яд в малых дозах. Со временем твой организм привыкнет к нему, и тогда тебя никакая отрава не возьмет.
Валидэ крепко обняла подругу:
— Не нужно, Эстер. Много лет назад Селим подарил мне дегустатора, старика египтянина. О, это был большой знаток разных ядов! И он научил меня трюку с этими пилюлями. Я уже много лет принимаю их, так что шербет от Карем не принес бы мне вреда.
— Так почему же ты его не стала пить? Представь, госпожа, как бы она испугалась, узнав, что от ее отравы у тебя даже живот не заболел! Бьюсь об заклад, она сама определяла дозу, с помощью которой рассчитывала отправить тебя на тот свет наверняка.
— Я не стала пить, дабы показать ей, что я прознала про ее предательскую выходку. Если бы я осушила кубок и не умерла, Карем решила бы, что кто-то из рабов подменил шербет. А так она будет знать, что из ее затеи ничего не вышло и что я обо всем догадалась. Страх — оружие более сильное, чем сомнение и неуверенность. Бедная Карем, ей не хватило хитрости. Если хочешь отравить человека, надо подсыпать ему небольшие дозы яда в течение длительного времени, чтобы он захворал и смерть его не возбудила бы ничьих подозрений. А Карем бросила в шербет столько отравы, что ею можно было бы слона свалить!
— О, моя госпожа, какой у тебя светлый разум! Воистину ты редчайший самородок.
Сайра вновь рассмеялась:
— Эстер, Эстер! Что бы я без тебя делала? Еврейка фыркнула и вдруг объявила:
— А у меня есть новости от Чарльза Лесли.
Сайра села и пригласила свою подругу сделать то же самое.
— Говори.
— С ним все в порядке, и недавно король посвятил его в рыцари. Отныне он сэр Чарльз Лесли. Он пишет, что обручен со своей кузиной Фионой, дочерью твоего младшего брата, госпожа.
Сайра сдвинула брови:
— Я всегда относилась с предубеждением к бракам между близкими родственниками.
— Успокойся, госпожа. Фиона — приемная дочь твоего брата Адама. Она ребенок ваших дальних кузенов Абернети. Чарльз мне все подробно объяснил в письме. Когда она осиротела, твой брат взял ее к себе в дом. Чарльз пишет, что у нее тоже золотисто-каштановые волосы, хотя и не такие красивые, как у тебя. Ах, моя госпожа! В течение целых тринадцати лет он был оторван от тебя, а все же вспоминает с любовью. Какая ты счастливая, что у тебя такой сын!
Лицо валидэ стало печальным.
— Да, — прошептала она, — я самая счастливая женщина на свете.
Эстер Кира на этот раз промолчала.
