Мне тоже хотелось есть. Но по пути захотелось в дамскую комнату. Я пожалела, что не посетила в Павловске желтенький домик, но лень было к нему идти. Думала: дотерплю. Однако теперь поняла: никак.
– Мальчики, – попросила я с заднего сиденья, где сидели мы с Сашкой, – остановите у ближайшей рощицы. Или хотя бы у каких-то кустиков…
– Мама, я тоже хочу, – признался Сашка.
– Теперь ближайшие – при выезде на Пулковское шоссе, – заметил один из парней. – Там под горой сходите. Здесь же вон все поля…
Наконец машина встала у обочины, и мы с Сашкой рванули выбирать место. Я взяла с собой только свою сумочку (научена никому ее не оставлять), правда, полотенца и подстилки, если так можно выразиться, были казенными: все предоставил Алексей Петрович, вернее, его люди. Почему-то вся прислуга у Лешки была мужского пола. Или теткам не доверяет, или опасается, что присутствие женщины в его апартаментах мне не понравится, даже бальзаковского возраста, даже той, которая не может его искусить ни при каких условиях?
Я пристроилась в высокой траве, Сашка – в папоротниках. Но больше я ничего сделать не успела: на дороге рвануло. Голой попой села на какие-то сухие палочки и стебли, по всей вероятности, оставшиеся от прошлогодней зелени. Очнулась, когда меня укусила какая-то тварь, правда, не взвыла, а, быстро завершив начатый процесс, ради которого удалялась в укромное местечко, трусы натянула и высунула из высокой травы свой любопытный нос.
Машина на обочине догорала…
– Мама! – раздался шепот справа от меня.
– Сваливаем, – так же тихо ответила я.
– Куда?! – прошипел сынок. – Тут же открытая местность!
– Ты же закрыт, – ответила я. – Так что по травке, в травке и наверх – к танку.
– Выйдем раньше, – заметил Сашка.
– Значит, раньше и будем ловить машину.
– Ты в своем уме?! – опять зашипел сынок. – А если в машине?..
– Не думаю, что с нашей семьей хотят поквитаться все жители города, хотя таких, наверное, немало. Садиться будем только к мужчинам. И еще можно вызвать дядю Лешу.
– Это твоя самая разумная мысль за последние минуты, – порадовал сынок своим мнением обо мне.
Но перед тем как в самом деле звонить Лешке (трубка лежала в сумке, болтавшейся у меня на плече), я опять выглянула на шоссе. Рядом с взорванной машиной никто даже не остановился.
Я набрала Лешкин номер, вкратце описала ситуацию. Афганец выматерился, спросил, как ребята.
– Боюсь, что… Леша, я не буду спускаться к машине.
– Но и тачку тоже не ловите! – крикнул Лешка в трубку. – Знаете что? Там автобус где-нибудь ходит?
– А я откуда знаю?
– Так иди и ищи. Должен ходить. Люди же ездят и в Пушкин, и в Пулковскую обсерваторию… Давайте-ка на автобусе для перестраховки. До Московского доберетесь, на метро проедетесь, ты молодость вспомнишь, а до моего дома прогуляетесь. Или я ребят пошлю вас у метро встретить. Точно пошлю. Будут стоять при выходе с эскалатора. И осторожнее, Лана! Кстати, оружие у вас с собой хоть какое-то есть?
– Одна граната, – вздохнула я. – «Ручка» и «пачка сигарет».
– Ну это уже кое-что, – ответил Афганец и отключил связь.
– Еще у меня пистолет, – прошептал сынок и его продемонстрировал, достав из глубокого кармана длинных шорт.
Я закатила глазки, но потом поняла: гены. И дурной пример заразителен, в особенности собственных родителей.
– Куда будем пробираться? – спросила я сына. – В какую сторону?
В это мгновение в сторону Пушкина из города как раз прошел двухдверный небольшой автобус. Я даже вспомнила, как в юные годы ездила на автобусе в Пушкин. А Афганец вообще негодяй: как можно говорить женщине «вспомнишь молодость»? На свою бы физиономию в зеркало посмотрел. Я выгляжу на десять лет моложе, если не на пятнадцать, хотя на самом деле у нас всего год разницы.
– Мы дома какие-то проезжали, перед полями, – тем временем заметил Сашка, кивая в сторону Пушкина. – Что там? Деревня?
– Да, вроде бы… – медленно произнесла я, вспоминая. – Домов-то немного было… Нет, пожалуй, не деревня. Может, это считается частью Пушкина?
– Нас не интересует, что там на самом деле и чем оно считается, – разумно заметил сын. – Главное, что там хоть какие-то люди есть. Я сам видел, когда мы ехали. А если мы тут из папоротников вылезем, будет подозрительно.
Бросив последний взгляд на то, что осталось от машины, мы направились в ту сторону, с которой приехали. Затем, когда остановились перед открытым полем, где мы были как на ладони, Сашка предложил вернуться. Я с ним согласилась, и мы тем же путем пошли назад, затем стали подниматься в гору, чтобы выбраться на асфальтовую дорогу где-то неподалеку от входа в Пулковскую обсерваторию. Там должна быть остановка автобуса.
Но вначале нам еще следовало обогнуть дома.
– Мама, смотри! – внезапно прошептал Сашка, хватая меня за руку.
У одного из домов в «шестерку» садились две девушки лет двадцати пяти. Они были в шортах и рубашках с короткими рукавами цвета хаки. Девушки имели спортивный вид. Хотя мало ли у нас спортсменок…
– Машины у нас все равно нет, – прошептала я сыну.
– Сообщи дяде Леше их номер. На всякий случай.
